- Ну и отлично! – подхватил Таш. – Пошли, надо развеяться!
- Какой развеяться?! Я спать хочу! Вчера этого лося, – я потыкал в сторону Федьки, – развлекали, я больше не хочу!
- Хочешь-хочешь! – вскочил Дар, подхватывая меня подмышки и подталкивая к спальне. – Давай, переодевайся, и пойдем! – Он буквально внес меня в комнату. – Тебе помочь? Конечно же, помочь!
Кивнув сам себе, он полез в мой шкаф.
Через полчаса я, переодетый и злющий, как черт, был втиснут в такси между Алексом и Федькой, Дар сидел на коленях Таша на переднем сиденье.
Клуб был всем хорош, кроме одного - эти мудаки поперлись в гей-клуб!
Федьку такое нежданное направление не расстроило, и он уже вовсю общался на жизненно важные темы с каким-то зайчиком-мальчиком. Парни, и подавно, отрывались на всю.
Я же об этом незавидном факте не мог забыть и после н-цатого коктейля. Добил меня какой-то чрезмерно радостный типус, возжелавший автографа. Уху, как раз на том самом журнальчике.
С прискорбием отметив, что мои други верные не в кондиции, решил драпать, пока цел. Я-то ещё помню, чем окончился мой единственный поход в подобное заведение. И Никиты-спасителя рядом не наблюдается.
Вызвав такси и радостно услышав через четверть часа весть о том, что карета подана, я стал протискиваться к выходу.
По пути моя бедная попка раз десять была подвергнута незапланированному тактильному исследованию, раз шесть меня пытались поцеловать. В холле, когда я уже надевал куртку, ко мне пристал какой-то гад, который меня настойчиво раздевал обратно и доказывал, что вечер только начался, и таким замечательным мальчикам негоже покидать бал в столь ранний час. Спас меня громила-охранник, молча оторвав от меня назойливого мужика и проводив до такси, да ещё и подмигнув напоследок.
Как же я был рад оказаться дома! Просто сказочное счастье! Тихий, милый, уютный дом!
Скорей в душ, и баиньки!
Однако, выпитое коварно тянуло к земле, и я успел пару раз споткнуться в коридоре, скидывая куртку, и еще разок – на пути к кухне.
- Вот и солнце наше ясное явилось! – раздался такой знакомый и безмерно любимый голос.
- Никита! – слишком резко обернувшись, я запнулся о брошенную куртку и резко поздоровался со стеной.
- Я-то Никита, а вот это что за зверек пьянющий? – ласково так спросил он. – Может, поведает он, что еще за одна зверушка неведомая у нас поселилась?
Сквозь градусы выпитого, наконец-то, пробилось, что мой бог – он прям тут, и почему-то очень зол.
- Никитаааа… – разулыбался я, как последний даун, отлепляясь от стены. – Приехал! – чуть ли не слюни пускаю. Такой злющий, и такой красивый… – А я с Дарькой гулял! И Федьку от жены спасал! – пробулькал я.
- Даа? Как интересно! – молвил мой ненаглядный, подходя ближе. Ох, как же зыркает! Прям рентгеном каждый сантиметрик тела просвечивает. – Что же еще поведаешь, солнце мое?
- А еще, я - звезда! – икнул я, наконец-то обнимая его.
- Ты-то точно звезданулся, ни минуты не сомневаюсь, – усмехнулся он, прижимая крепче.
- Уху… а еще меня за задницу щипали, но я дрался! – как-то подозрительно он напрягся. Я что-то не то сказал? Не помню. Неважно. – А потом меня охранник спас, и таксист так красиво пел…
- Пьяаань… – протянул он, гладя по голове. Мне так хорошо сделалось, все выпитое стеной упало на меня, вдавливая в Никиту. – Давай-ка в душ, хороший мой.
- Аха… – поддерживаемый Никитой, я пошел до ванной. – Ты здесь… – ещё раз прошептал я, обнимая его. – Наконец-то…
Меня чмокнули в лобик и подтолкнули к душу.
После водных процедур меня отпустило, и, завернувшись в халат, я прошлепал на кухню, где мой бог заканчивал уборку. Вот вам лучшая картина: любимый мужчина за работой!
- Ну, что, гуляка, кофе будешь?
- Буду… – с улыбкой прошептал я.
- Ну-ну, – прищурился он. – Как погулял?
- Ужасно… Без тебя – просто ужасно…
- Вот и славно…
И правда, славно, что он, наконец-то, вернулся. Пусть злится, главное – что рядом.
Ну, что же, вот и еще глава поспела.
Пару слов, как обычно! Порадуйте Евочку.
Глава 24
Как же просыпаться не хочется-то! Пять часов сна недостаточно для молодого организма. Полежим ещё чуточку. Там, глядишь, и будить придет кто-нибудь… кто-нибудь красивый…
Никитушка, наконец-то, вернулся из далеких краев немецких, и, после традиционной церемонии рукопожатия и целования, шел допрос с пристрастием, в ходе которого я поведал душещипательную историю Федькиных похождений, а также поделился собственными достижениями на трудовом фронте. Отсутствие достижений на личном фронте проверялось долго, дотошно и тщательно. Таможенный досмотр затянулся до глубокой ночи. Все ведь надо осмотреть, ощупать, проверить досконально – не понес ли потерь каких друг сердечный, на родине оставленный, не появилось ли чего неожиданного в нежданных местах, вроде синяков или засосов. Таможня дала добро, и от щедрот наставила своих меток.
С кухни запахло кофе. М-мм… обожаю кофе с утра! А еще печеньки! И поцелуйчик с утра – для бодрого дня!
Пока я лежал, мечтал и балдел, хлопнула входная дверь, послышался негромкий разговор.
