Федька, гуляка такой, приперся, наконец? Голос не его, вроде. У нас гости? Это кому в такую ранищу не спится? Не знаю, как вам, а мне девять утра в субботу – ранища! Особенно, если спать легли далеко заполночь.
Блииин, похоже, я не дождусь своего кофе и утреннего поцелуйчика. И какой такой нахал мне все планы сбил?
Ну, ничего, я сейчас разберусь!.. Если до кухни доползу. Надеюсь, ничего внезапного по пути не случится, а то я уже знаю, как бодрят незамеченные со сна дверные косяки.
Гостеприимный хозяин и незваный незнакомый гость, а точнее, гостья, сидели на кухне и угощались кофием. Глаза слипались, после крайне насыщенного событиями вечера и незабываемой ночи просветления в голове ещё не наблюдалось, стоять мне не стоялось, и, поскольку в своих ногах правды нет, я решил поискать её в ногах, точнее, на коленях, Никиты. Хорошо, тепло, мягко, уютно. Положил звенящую от недосыпа головенку ему на плечо и решил послушать, что интересного в мире делается, да поглядеть, кто к нам с утра приходит в гости, как Винни-Пух.
Рыжая, нахальная корова сидела на моем любимом стуле и пила кофе. Он скормил ей мой кофе!!! От возмущения я окончательно проснулся и хотел уже возмутиться этой вопиющей беспредельщиной, как меня поцеловали в щеку, прошептали, что завтрак готов, и меня готовы кормить. И вот тут мой голодный животик, видимо, почуявший близость стратегического продовольственного запаса и услышавший заветные слова, начал громко и протяжно жаловаться на свою нелегкую долюшку. Сердито зыркнув на барышню, я пересел на диван. Ну, что за люди, не сидится им дома!
Никита поставил передо мной тарелку с омлетом, салат и кофе и чмокнул в щеку. Быстренько умяв нехитрый завтрак, я облокотился на родное плечо со своей любимой кружкой в руках. Он тем временем разводил политесы с гостьей, практически не глядя на меня. Та же не сводила глаз с Никиты, изредка бросая нечитаемые взгляды на меня.
- Никит, ты нас не познакомишь? – наконец, не выдержал я.
- О, да, прости, мой хороший, – тот отвернулся от нахалки и улыбнулся мне. Я сдержал порыв показать ей язык. – Это Полина, наша соседка, живет на этом же этаже, только в соседнем подъезде. Как раз рассказывала мне, что у нее случилось, но тут ты такой голодный нагрянул.
- Я не нагрянул, я проснулся, а кормить никто не зовет. Чуть от голода не загнулся, – пробурчал я. – Полин, а Вы с Никитой когда познакомились?
- Ну, – помялась она, опуская глаза. – Не знакомы мы. И поэтому мне так неловко было к вам прийти.
- Н-да? Как интересно… – протянул, раздражаясь все больше. – И какое такое великое дело вынудило вас начать знакомство?
- Не говорит, – Никита развел руками, – молчит, как партизан. Даже не знаю, что и предположить. У тебя какие варианты, хороший мой?
Варианты, что вертелись на языке, были крайне нецензурные, и пока я их пытался перевести на общедоступный язык, гостья заговорила, кусая губы и глядя в пол:
- На самом деле, мне действительно неудобно об этом говорить, но у меня нет выхода, – она вздохнула и продолжила. – Дело в том, что я с дочерью переехала в этот дом буквально месяц назад. И сначала думала, что она спать не может, потому что не привыкла еще к новому дому. А она знай все твердит, что кричит кто-то ночью. Ну… я даже спала вместе с ней, но тихо было. И, было, решила, что шутит, ну, мало ли, она у меня не самый послушный ребенок. Вот… А тут… – замялась она, – она заболела, и я последние ночи опять с ней в комнате спала. Теперь и не знаю, как сказать. Ну… – Гостья умолкла, терзая салфетку. Щеки заливал румянец. Наконец она решилась: – Вы не могли бы немного потише?..
- Чего потише? – не понял я. А Никита затрясся. На него смотрю – да он ржет! Рот закрывает рукой и ржет! Чего вот я опять не понял? – Чего ты? – я его толкнул в плечо.
- Говорил я тебе, солнце моё, нехер орать, как резаный, – засмеялся Никита мне в волосы, приобнимая рукой. – Из-за тебя детки пугаются и спать не могут!
- Ойёёё… – замер я от озарившей меня догадки, челюсть на полу. – Так это я… ну… пиздец… - уткнулся я лицом Никите в плечо. А он знай себе, ржет! – Хватит ржать, монстрина, кто меня до такого состояния доводит?! Ржёт он теперь! Тоже мне, жеребец нашелся!
- Аха… – фыркнул он, смеясь.
- Никит, реально, харе ржать, – он хрюкнул и вроде затих. Я положил голову обратно ему на плечо. Ненаглядный мой угомонился и прижал к себе крепче. Полина, опустив голову и не поднимая глаз, сидела просто пунцовая и не шевелилась. Я, глядя на её терзания, только усмехнулся: храбрая птаха! Сама, в гордом одиночестве бросилась в логово ужасных гомиков защищать спокойный сон своей дочурки!
– Чё делать будем, муженек?
- А ты, что предлагаешь? Сменим комнату?
- Не, не выход, другие соседи жаловаться придут. Я ж тихо не могу, сам знаешь, – пробурчал я ему в шею.
- Тогда ремонт. Давно пора, – я кивнул. – Сделаем звукоизоляцию, как в квартире Корниловых. Только, – обернулся он к Полине, – это не быстро, пару недель потерпеть придется.
- Да, я понимаю, – пробормотала она. – Спасибо, не ожидала, что вы откликнитесь и уж тем более - пойдете навстречу.
