Для Даграэля он долгие годы был самым близким существом. С демонятами Шакриниль мог возиться с утра до ночи. Наставлял, учил уму-разуму, рассказывал всякие истории, которых знал великое множество. Позже Даграэль любил вспоминать вечера, когда воспитатель уводил их на берег кипящего потока лавы, усаживал на черных ноздреватых камнях и начинал свое повествование. Огромная светлая луна над зубчатой линией скалистого хребта, багровые отсветы текущего раскаленного камня, горьковатый запах серы. Да еще черный силуэт парящего высоко над горами дракона. И картины минувших эпох, о которых так ярко и образно рассказывал Шакриниль. Впрочем, далеко не все демонята слушали воспитателя. Большинство потихоньку дурачились, то бросая в бегущую лаву осколки камня, которые тут же плавились с громким шипением, то толкая и щипая друг друга. Даграэль смотрел на них с молчаливым презрением. Пусть их – ничему не выучатся, вовек не выберутся из этого всеми забытого полуголодного края. Шакриниль вскоре стал выделять молодого любознательного демона из всех остальных. Он часто приводил Даграэля в свою каморку, рассказывал об истории бытия и давал читать старые почерневшие от времени книги, страницы которых были изготовлены из кожи грешников, а буквы зачастую написаны кровью.
В остальном жизнь в приюте текла обыденно. Скучные уроки плохих учителей, работа на полях. Иногда кому-нибудь из демонят удавалось разыскать среди скал поросль бурой зубчатой травы. Ее тайком от воспитателей собирали и высушивали. Потом садились вокруг костра, подбрасывали в огонь мелкие щепотки и жадно ловили светлый пахучий дым. От него сразу становилось необъяснимо хорошо и весело.
В тот день в приюте творилось что-то небывалое. После завтрака всех воспитанников заперли в спальнях, сообщив, что на сегодня все занятия и работы отменяются. И чтоб сидели тихо. Близилось обеденное время, когда их вывели во двор. Там били крыльями с десяток крупных летающих ящеров. Рядом кто-то испуганно вскрикнул – добычей этих тварей стал в свое время не один демоненок. Даграэль тоже напрягся, но тут же успокоился, разглядев на спинах ящеров ловко прилаженные седла. А по двору уже шла большая группа демонов, богато одетых и важных. Приютские бегали, испуганно суетились. Только Шакриниль оставался спокойным. Он отвел Даграэля в сторону и, указав на высокого демона, который шагал впереди всех, сказал:
– Это твой отец.
Даграэля затрясло. Он не мог представить себе, что этот гигант, роскошное одеяние которого явно стоило в несколько раз дороже всего их селения, и есть его родной отец.
– Вот ты какой, – басом проговорил тот, когда они оказались наедине. И было непонятно – обрадован он или разочарован обликом своего сына. – Шакриниль тебя хвалит, а заслужить его похвалу совсем непросто. Мне-то это известно.
– Вы были с ним знакомы раньше?
– Конечно, был. Я ведь у него учился. И в этот приют я тебя определил не случайно. Теперь ты уже вырос, и я хочу знать, чем бы хотел заняться дальше? Не торопись, поразмысли и скажи мне.
Даграэль задумался. Не так давно он с несколькими демонятами из тех что постарше, сидел у костерка, пошевеливая тонкой палочкой разложенную на камнях веселящую траву. Пучок был маленький, чахлый, но из-за того, что траву эту никто давно не находил, казался бесценным. Кто-то позавидовал жителям столицы, мол, там веселящей травы – завались, мешками возят, и жратвы немерено, только как туда попасть… Даграэль сказал, что попади он в Арганаду, не траву бы нюхал, а учиться пошел. Просто так сказал.
– Опять учиться! Зачем? Да и на кого? – тут же заговорили соседи.
– На экзекутора, к примеру, – ответил Даграэль, – грешников наказывать.
– Ну-у-у, вот если бы просто мучать, – это я готов. – проговорил кто-то из темноты. – Хорошо было раньше. Слыхал я, что всегда можно было легко устроиться – угли раздувать или смолу готовить. А теперь учиться… Нет уж.
– Угольями давно не пользуются. Это называется – прогресс.
Над ним посмеялись. Он смеялся вместе со всеми, но мысль в голове засела. Виноват был, конечно, Шакриниль, не раз говоривший о миссии демонов. И вот теперь…
– Я хотел бы учиться. Поступить в Академию. Туда, где готовят наказующих.
– Ты хочешь пойти в экзекуторы? – в голосе отца звучало неприкрытое удивление. – Мучать грешников?
– Не мучать, – возразил Даграэль, вспомнив слова воспитателя, – а воздавать по содеянному.
Позже Даграэль узнал, что его отец занимал высокий пост в Департаменте строительства и сейчас руководил Большими Работами по перестройке древних сооружений. Он рассчитывал взять сына к себе, но, если уж тот выразил желание пойти в наказующие, перечить не стал. И через три года, когда учеба в приюте была окончена, Даграэль очутился в столичной Академии.
Прощание с приютом было тяжелым. Одна жизнь кончилась, начиналась другая. Перед самым отъездом воспитатель вызвал его и сказал:
– Когда тебе будет очень трудно, приезжай сюда, и вместе мы что-нибудь придумаем!
Это напутствие несколько успокоило Даграэля.
* * * * *
