- Как-то неловко получается – вы меня заочно знаете, а я вас – вообще никак! И, если уж рассуждать логически, и даже, филологически точно – потесниться, то есть предоставить место, чуть подвинувшись на своем пространстве. То есть – по вашим словам, я должен находится там, внутри комнаты, пусть и забившись куда-нибудь в уголок! Что же – я не против! Даже интересно будет! А веду я себя так, прелестная незнакомка, потому как должен соответствовать пришпандоренному вами мне штампу – беспардонный нахал!
Дама снова начала набираться возмущения, но Иван перебил ее, пока невыплеснувшийся, напор:
- Так все же… как к вам обращаться и кто вы?
- Меня зовут Елизавета Николаевна, я учитель музыки в нашей школе! – и снова она ее прервал:
- Очень приятно, очень! Елизавета Николаевна! Насколько я знаю, для переодевания ваших артистов, а, так же как комната отдыха, было выделено помещение библиотеки, не так ли?
- Да, так. Но детей много, вот в библиотеке, под присмотром нашей пионервожатой, разместились младшие школьники, а здесь – девушки старших классов.
«А интересно было бы полюбопытствовать, если тут – старшеклассницы. Абыдна, понимаишь!».
- Ладно… не будем спорить и уж тем более – ругаться! Накладка, обычная для таких мероприятий! Вы меня тоже – извините, не знал. И уж точно – не хотел ничего эдакого…
Учителка чуть успокоилась, но от двери не отошла.
«Видно не верит она в мои наичестнейшие, и наичистейшие помыслы».
- Извините, у меня вопрос – а сейчас вы что с ребятами будете делать? Вроде бы все репетиции уже прошли, и даже генеральная – тоже?
- Вот… решили, пока время есть – еще раз прогнать все номера. За полтора-два часа уложимся. А потом отпустим ребят чуть отдохнуть, до шести вечера. Но реквизиты и костюмы оставим здесь. Вы не присмотрите за ними?
- Ну так… могу дать ключ от замка на входной двери, а вторую дверь можете изнутри на крючок закрыть. Понимаете, у меня сегодня – куча хлопот, и меньше их не становится. Мало ли куда меня могут отправить? Кстати… Вы говорите, что отпустите ребят до шести часов отдыхать, до начала концерта. А вы уверены, что дома им дадут отдохнуть? Может для кого из родных этот концерт так, танцульки да ничего серьезного? Уработают до шести часов ваших артистов, как они выступать будут?
- Знаете… с этой стороны… мы не подумали. А ведь вы можете быть правы! И что же делать?
- Да вот прогоните репетицию, да оставляйте детей здесь. Пусть вон книжки почитают, журналы полистают. А нет – так на заднем дворе для них и какие-то игры можно устроить.
- Г-х-м… вы правы, конечно, но детям же и питаться нужно, пообедать! Что же они, до вечера голодными сидеть здесь будут?
- Ну-у-у… мы что-нибудь придумаем! Вот… у нас чайник есть – большой, на пять литров. Чай можно и здесь сделать. Можно отправить кого-нибудь… да вон – до Кривощеково, там в бакалее каких-нибудь пряников купить, или еще что – на бутерброды, хотя бы.
Учительница подумала и чуть смутилась:
- А где деньги на это взять?
«Ага… вот же клоун, опять влез! И что теперь – «И вновь на сцене Иван Балтимор! Наш томатный спонсор! Так, что ли?».
- Не думаю, что это будут какие-то большие деньги. Могу выделить я.
Елизавета, блин, Николаевна усмехнулась, глядя на него с удивлением:
- У Вас что, здесь такая большая зарплата?
- Честно говоря, зарплата… очень небольшая. Но это же – разовая акция, не так ли?
Да он был и рад найти уважительную причину для того, чтобы свалить из этого бедлама хоть на часок. Примерно столько он и отсутствовал. Денег он потратил не особо много – купил три больших булки свежего хлеба; батон какой-то толстой колбасы на бутерброды, что-то вроде «Докторской»; и большой кулек пряников. Все купленное и принесенное он передал Елизавете, к-х-м, Николаевне, которая смотрела на него уже не так враждебно.
Пока он ходил, работники культуры прогнали детские номера, и заканчивали номера для старшеклассниц. Косов стоял в фойе с Ильей, когда они, эти оккупанты его комнаты, быстро прошмыгнули мимо них, с интересом поблескивая по сторонам глазками.
«А ничего они! Есть там… экземпляры, ага! И не скажешь, что им лет по пятнадцать-семнадцать всего! Вполне себе… кобылки!».
- Ты меня не слушаешь, Иван!
- Илья! Погоди, не злись! Вот смотри – мы все, что могли уже сделали. Номера – поставлены, люди – все готовы, отрепетировано все, насколько возможно. Сейчас уже ничего не исправить, а вот испортить – легче легкого! Вот только влезь сейчас со своими корректировками, и все посыплется на хрен! Люди растеряются, начнут сбиваться, ужас-нах! Так что набери в грудь воздуха, медленно выдохни, и успокойся! От нас никто не ждет здесь уровня областной филармонии, и уж тем более – какого-нибудь московского концертного зала. Покажем, что можем, на следующий год – подготовимся лучше. Главное – не облажаться сейчас, да повысить уровень в следующий концерт. Покажем положительную динамику, это – оценят.
