— То же самое…
— Будет суббота и воскресенье…
— Чтобы "отойти"…
— А зачем "отходить", для чего?!
— Да, для чего, если потом всё снова…
— Ненужное, бессмысленное, тупое…
— Да-да! И я говорю: по плану, с повышенными обязательствами…
— Одно за одним…
— И требуют, и требуют…
— И требуют с того, кто требует…
— И с него тоже.
— Средство ради средства: "для-для"!
— Это ж какая "Критика чистого разума" получается!
— На душе-то как неспокойно!
— И, кажется, лучше не жить, чем так!
— А куда денешься?
— И всё ищешь, и ищешь лазейку…
— Не находишь…
— А думаешь…
— Что не может быть…
— Должно быть!
— Ан нет…
— И висит огромное, бесформенное, пустое, страшное, непонятное, тяжёлое, гнетущее!!!
— Раздавит…
— Сомнёт…
— Неужели?!
— А жить хочется!
— Неужели?!
— И ведь в детстве не думал, что будет так всё нелепо!
— Неужели?!
— Надеялся, мечтал, любил…
— Неужели?!!
— А тут — всё! Отсекли!
— Неужели?!!
— Ноги перебили!
— Калека!!!
— Сумасшедший!!!
— Не жилец!!!
— Ха-ха-ха!!!
— Ха-ха-ха!!!"
И утро, и вечер одинаковы. И тот же снег — всё падает, и его не становится больше. Тот же автобус, такие же люди, только усталые или пьяные.
— Скорее домой! Скорее!
— Зачем?
— Там делом займусь. Важным. Моим любимым делом. Не пропадать же совсем с потрохами!
— Нет. Там просто теплее: поешь, телевизор и — спать!
— Нет! Никакого телевизора не будет! Дело!
— А нет дела-то! Придумал себе игрушку. Незачем это всё…
— Не я придумал… Другие люди… Раньше меня… Мудрецы…
— Хоть и не ты. Тем более — обман. Надо ли это тебе-то? Будь, как все другие люди… Посмотри на них, оглядись вокруг себя… Сойди на остановочку раньше, расслабься, пройдись медленно по скверу, мимо ларьков, машин, магазина…
— Какого магазина?
— Как какого? — Винного.
— Было бы с кем пить…
— Как с кем? — Найдём с кем! А то и на одного можно… Сам с собой, дома… А?
— Не хочется… У меня — дело…
— Не хочется? Со своими-то мыслями?
— С какими мыслями-то? Нет их. Все вышли…
— Как нет? А это что? Кто, по-твоему, сейчас мыслит?
— Нет! К Чёрту! Дьявол! Сатана! Прочь!
— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!! Ха-ха-ха!!!"
Конечная остановка. Выходя, Саша читает над дверью надпись: "НЕТ ВЫХОДА".
Он проходит между домами и шагает напрямик через двор по грязи, не заботясь о ботинках. Дома он быстро и жадно ест всё, что даёт мать. Долго сидит в туалете, несколько раз умывается, чтобы снять сонливость. Потом садится за письменный стол, выдвигает ящик, начинает думать. Он хочет что-нибудь написать. Но о чём же написать? Саша никак не может сосредоточиться. Висит неразрешимая проблема, о которую все мысли до единой разбиваются. Проблема, в которой желание изменить всю свою жизнь коренным образом. Но сколько он ни думает, ни на йоту не приближается к решению. Оказывается, что он — раб. И встаёт вопрос: чей?
За стеной родители смотрят телевизор. И Саша осознаёт, что нет его, вдохновения-то. Давно уже нет. И теперь так будет всю жизнь…
"Круг", — сказал он вслух. — А вдруг, действительно, так всю жизнь?! Ведь лучше не жить тогда… А что, если — конец, а? Наверное, до этого примерно тупика дошёл тот мальчик из психбольницы, его тёзка, из города Кирова, который копил снотворные таблетки… Нет! Будет же лучше! У меня — депрессия после больницы. Придётся снова попринимать лекарства…
Но тут снова заговорило Буратино:
— А зря не купил бутылочку-то. Теперь-то уже поздно. Так-то! Уже не купить! Магазины-то все закрыты! Не судьба!
— И не надо! Завтра куплю… С дворником выпьем… Лучше, чем на одного-то…
— На троих?
— На двоих!
— Нет, всё равно на троих…
Саша забирается с ногами на диван и берёт книгу. Достоевский. Прочитывает страницу и видит, что ничего не понял. Снова… А мысли мешают — и почти ничего не остаётся в памяти. Кое-как одолевает десяток страниц…
"Хорошо. Ведь так лучше, чем ничего!"
А глаза слипаются, и спать хочется.
Двенадцать часов — рано. Он включает "Голос Америки", слушает последние известия и "Передачу для полуночников".
"А там хорошо, в Америке-то… Наверное, всё не так, как тут…"
Саша выключает радио…
"Что ж, сейчас поспим…"
Саша погасил свет, и тихо вроде стало…
"Посплю сейчас…" — думает он.
Снег ударяется в стекло и тает. Сверху капает на подоконник, и на душе от всего этого делается неспокойно. Одеяло кажется коротким. Лежать неудобно, простыня прилипает к потным ногам, и трусы прижимают в паху.
— Жарко…
— Надо батарею было перекрыть…
— Неохота…
— Тогда всю ночь промаешься и опять не выспишься!
— Всё равно промаюсь и не высплюсь…
— Смотри сам…
Сашка идёт на кухню за плоскогубцами. Зажигает свет, пьёт воду. Возвращается, закручивает кран батареи. Слышно, как тикают часы.
Без десяти два…
Лёг — и мысли снова…
Где-то утром с трудом всё-таки засыпает.
"Будильник!!!"
— Ещё немного…
— Пора!
— Ещё…
— Пора!
— Ещё минуту…
— Пора!
— Встаю…
— Ну!
— Ещё…
— Опоздаешь!
— Всё равно…
— Не дури!
— Сейчас…
— Давай: раз — два — три!!!
Поднялся. Встал на холодный пол. Носки — с батареи. Тапки. Рубашка. Брюки. Пиджак. Умываться. "Н-но, коняга!"
