— Эй! Есть кто-нибудь!" — негромко сказал Сашка, удивляясь странному звучанию своего голоса в лесной тишине.
Никто не отвечал. Предполагая найти свои лыжи, Саша приподнял нижние ветки ели и в наступавших предрассветных сумерках увидел какой-то чернеющий предмет-свёрток, подвешенный у самого ствола за нижнюю ветку.
Добравшись до дому спустя несколько часов, Саша не нашёл сил, чтобы даже развернуть найденное. Он спрятал свёрток за диваном и, сбросив мокрую насквозь одежду, скорее полез в ванну, где и заснул.
"Опять пьяный пришёл!" — услышал он голос матери и проснулся. В дверь стучали. — "Открывай!"
— Я не пьяный! — отозвался он. — Сейчас открою…
Саша вылез из остывшей воды, поскорее вытерся.
"Где тебя носило всю ночь?" — услышал он за своей спиной, поскорее прячась в своей комнате и торопясь надеть что-нибудь тёплое.
— Я на лыжах катался! — ответил он, забираясь под одеяло.
— Ночью-то?
— Да, в Зюзенском лесу… Я там ещё ни разу не был ночью…
— Совсем рехнулся?! А лыжи где?
— Украли лыжи…
И поняв, что отвечать на вопросы бессмысленно, Саша умолк, закрыл голову подушкой, чтобы ничего не слышать.
Он выждал, когда мать затихнет, поднялся, вытащил из-за дивана находку. Предполагая найти много денег, осторожно стал вспарывать ножницами пластиковый пакет.
В свёртке оказались книги — и все одного и того же писателя — Ивана Крестова! Среди них находилась и та самая, которую он только вчера вернул Никанорову, — в той же самой обёртке, из газеты "Труд", сделанной самим Сашей.
Он долго сидел перед пакетом, в недоумении перебирая и рассматривая другие книги.
"Не может такого быть!" — думал Саша про себя. — "Наверное, действительно, у меня что-то не в порядке с мозгами! Как же он решился их спрятать так ненадёжно, под ёлкой? Ведь всё размокло бы! Никакой пластиковый пакет не спасёт! Я-то свои подвесил высоко на дереве. Да и ценность в моих — лишь та, что они — криминальные. А эти-то — западные! Похоже, что он просто решил избавиться от них… Только зачем надо было ехать ночью в лес? И ведь какое совпадение! И как же нам обоим пришла в голову одна и та же мысль, где сделать тайник! Вот кто, оказывается, был ночной лыжник! Наверное, Никаноров тоже знаком с Зюзинским лесом… Значит, тогда, и тайник мой — вовсе не тайник…"
Совпадение было столь ошеломляющим, что Саша не знал, что ему теперь делать с книгами: не отправляться же обратно в Зюзино. А если рассказать обо всём Санитару или Никанорову — как бы не получилось так, что ему не поверят! Вдруг подумают, что он нарочно выследил Владимира…
"Надо же!" — думал он. — "Выходит так, что нельзя даже быть откровенным ни с кем!"
И Саша решил оставить книги у себя.
"Всё равно бы пропали в лесу!" — подумал он в утешение. — "Что же это всё значит с точки зрения Божественного Провидения? Ведь, не могло же это всё быть простым совпадением! Что-то в этом есть! Какой-то смысл или знак?.."
Он походил по комнате взад-вперёд.
"Уж больно он труслив, этот Никаноров, раз не пожалел таких книг! И зачем он потребовал, чтобы я вернул ему одну из них? Может быть, испугался, что если я попадусь, то заложу его?"
Саша взглянул в окно. Погода была пасмурной, без намёков на солнце.
"Такие книги на лыжи старые променял!" — подумал он, продолжая размышлять. — "Ну и поделом! Будут мои! А лыжи куплю новые когда-нибудь…"
Саша развернул как следует свёрток, снял газетную обложку с одной из книг, вырезал ножницами из каждого титульного листа слова: "Издательство YMCA PRESS", поставил все пять томиков на книжную полку, на самом виду.
"Волков бояться — в лес не ходить!" — подумал он и улыбнулся. — "Это не то что когда-то меня спрашивали: "Лес рубят — щепки летят". А может быть… Это и есть как раз "щепки"? Как бы то ни было, если кто теперь скажет, что издание — западное — пусть попробует доказать. Скажу так: буквы — русские, значит и книги — русские. А то, что западные или не-западные — так, ведь, об энтом нигде в энтих книгах не сказано!" — И Саша улыбнулся, представляя дядю Колю.
Из-за боли в боку волей-неволей Николай стал воздерживаться от выпивки. Он дождался прихода весны и был рад, что до сих пор жив. Глядя на весеннюю капель за окном, он чувствовал, тем не менее, что жизнь проходит как-то мимо него. И особенно его мысли угнетал всё ещё висевший у самого его окна змеевик.
"Хоть бы ветром сорвало!" — ворчала его жена, видя в какой соблазн вводит её мужа один вид этого прибора.
Но как его ни раскачивало ветром, змеевик так прочно засел на ветке, что казалось, теперь стал органической частью дерева и скоро должен был пустить почки.
