— Правда? — Саша не думал, что это будет так просто. Он ждал, что Санитар добавит что-нибудь. Но он молчал.
— И это всё? — спросил Саша. — Разве не нужно никакого обряда?
— Нет… Обряда не нужно…
Санитар был немногословен.
"Если б знать раньше, что всё этим кончится…"
Сашка ещё помолчал. К его горлу подступил твёрдый ком. Только теперь он осознал, что не просто освобождается от обета, но и разрывает с группой Санитара навсегда, фактически расстаётся с теми, к кому всё ещё действительно искренне привязан; и это означало, что он больше никогда в жизни не придёт сюда ни за советом, ни за поддержкой… Неужели он это сделал сам? Почему? Как? Зачем?
"Теперь уже поздно что-либо…" — подумал он. — "Я уже разрубил узел…"
И ему захотелось поскорее покинуть эту комнату, чувствуя, что струна натянулась так сильно, что готова лопнуть.
"Почему он не остановит меня, не начнёт объяснять, не скажет, что я ошибаюсь, что я — не в себе, не призовёт образумиться, успокоиться; не предложит помолиться… Разве он не видит, в каком я расстройстве? Разве можно этого не замечать и не чувствовать?!" — думал он, всё ещё надеясь на то, что возможно отступление.
Но его отпускали на свободу.
Санитар молчал. Молчал до тех пор, пока, наконец в последний раз Саша не взглянул ему в глаза и не прочёл в них беспощадный приговор: "Ты мне не нужен! Ты — изменник!"
Он молчал до тех пор, пока Саша медленно не поднялся и не сделал два шага к двери…
— Я надеюсь на твою порядочность… — услышал Саша и подумал: "Сейчас он начнёт об Оле… О том, чтобы я оставил её в покое…"
И чтобы уйти от этой темы, ответил:
— Я по-прежнему верю в Бога, Санитар! Ты можешь не беспокоиться: конечно, я не настучу в КГБ про Орден…
И услышать такое заверение оказалось важнее, чем какая-то Оля.
— Прощай… — услышал Саша.
Он взглянул ещё раз на Санитара, всё ещё сидящего за столиком. Его согнутая спина отражалась в зеркале гардероба. Он держал руки на столе, перед незажжённой свечкой на блюдце с чётками. В комнате висела напряжённая тишина, даже шум с улицы не проникал через раскрытое настежь окно.
"Отпал-таки…"
И Саша вышел.
В тёмном коридоре он долго ощупывал замок, на наружной двери. Обычно, провожая гостей, Санитар всегда выходил вперёд и сам открывал дверь. Теперь такая любезность была излишней.
Когда Саша оказался на лестнице, он глубоко вздохнул, оглянулся на захлопнувшуюся дверь и… побежал вниз, чувствуя, будто, какая-то тяжесть вдруг свалилась с его души.
"Что же он теперь предпримет?.."
Выбежав из подъезда, Саша поспешил к автобусной остановке. Всё ещё испытывая какое-то волнение и в то же время ощущая на душе лёгкость от того, что теперь весь мир снова раскрыт перед ним, он торопился поскорее добраться до Оли, чтобы поделиться с нею новостью, попытаться объяснить ей о своём и её заблуждении относительно Ордена и роли Санитара, и, наконец, чтобы признаться в своей любви.
Ему повезло. Ольга была дома. Она впустила Сашу в квартиру, провела в свою комнату.
Всё, что он увидел, выглядело совсем иначе, чем он себе представлял. Прежде всего, он обратил внимание на беспорядок. Вещи были разбросаны по разобранному дивану-кровати, нелепо занимавшему пол-комнаты. Какая-то молочная посуда, на подоконнике, на столе, прямо рядом с дверью — пакеты со сливками. Вместо воображаемых Сашей стеллажей, с книгами, — всего лишь небольшая открытая полка, прибитая за какие-то проволочные крепления к стене.
Ольга была в лёгком коротком пёстром зелёном халате, забралась с ногами на диван, стала пить сливки, прямо из пакета.
Саша прошёл к балконной двери, сел на какой-то подвернувшийся под руку стул.
— Я только что от Санитара, — сказал он, отдышавшись.
— Правда? — она оторвалась от пакета, улыбнулась.
— Я сказал ему, чтобы он освободил меня от обета и… — Саша помедлил секунду, добавил: — И… от Ордена… Знаешь, что это значит?
— Я, ведь, тоже больше не в Ордене, — сказала Оля.
Она пила сливки маленькими глотками, сидя к Сашке боком, подвернув под себя ноги, согнутые в коленях, открытых для его взора коротким халатом, с большим отворотом на груди, куда, свиваясь, свисал её длинный локон, облегая пухлую румяную щёку. Поймав его взгляд, девушка улыбнулась.
— Я разговаривал с Никаноровым, — продолжал Саша, пробуя сконцентрировать свои мысли на главном. — Он сказал, что отец Алексей готов принять нас обоих… Потому что… ведь… это не простой случай… Он может нам помочь… Ведь мы с тобой оказались вовлечены в секту… Ты меня понимаешь, Оля?..
Она перестала пить сливки, смотрела на него всё так же, улыбаясь. А он, желая сказать как можно больше и сразу, пока она не начала возражать, продолжал:
