— Как только Санитар мне сказал, что я свободен… я спросил: "Почему так просто? Почему не нужно обряда?" Значит, это всё было не по-настоящему! Вот почему! Он использовал наше невежество в религии, культуре… жизни… И всё — лишь ради того, чтобы быть лидером… Он внушает нам, чтобы мы шли в дворники, сторожа, уборщицы, чтобы мы потеряли всякие социальные связи, чтобы весь окружающий мир и даже родные сделались нам ненавистны, и… тогда ему легко нами управлять, лепить из нас всё, что угодно: забыть свою личность, свои интересы… всё на свете подчинить ему, будто бы Богу…
Саша перехватил дыхание, проглотил слюну и снова продолжал говорить:
— Но Богу этого не нужно… Он хочет от нас как раз обратного. Чтобы мы развивались, учились, любили… Он вовсе не хочет видеть нас ущербными, несчастными, пришибленными, какими делаемся мы так скоро, как только подпадаем под влияние Санитара, начинаем подражать ему во всём, вплоть до интерьера в своей комнате… Вот, посмотри на Людочку, к примеру! Как он быстро её обработал! Прямо на моих глазах! Прикажет — и она умрёт за него…
Именно такие ему нужны. Те, кто смотрит на него снизу вверх и кто боготворит его. Но ты и я — не такие… У нас есть ещё что-то своё…
Оля вытащила из-под себя ноги, опустила их на пол, повернувшись к Сашке в пол-оборота спиною, так что через натянувшийся отворот створки халата, упруго выдавленного её бюстом, Саша увидел белесо-румяную грудь, такую же сливочную, как и щека, уже без локона, оторвавшегося и зацепившегося за её плечо.
"Как сильно она потолстела!" — подумал он. — "И почему она так любит эти сливки?"
— Ты всё ещё находишься под его влиянием, как и Людочка… — продолжал Саша. — И Вова, тоже желая быть лидером, обрабатывает тебя… Посмотри, ведь он тоже потерял свою личность. В своё время Санитар отобрал её у него. Ведь, даже дома у него такая же обстановка, как у Санитара. Все подражают Санитару, отказываясь от всего личного, от плохого и хорошего… Когда человек начинает осознавать это, — Саша не вытерпел, встал со стула, подошёл ближе к Ольге, — То он вступает в конфликт с лидером. И это неизбежно. Потому что человек должен раздвигать свои горизонты. Нельзя сидеть в теплице, прятаться за спиной вожака. Очень скоро загниваешь, тупеешь… Если дунет ветер, то тепличное растение сразу погибает… Ты была совсем другой, Оля, когда я впервые тебя увидел… Но что-то произошло… И я всё пытаюсь понять это, "что"… И только теперь я понял, что это — его влияние. Он, будто бы заморозил нас, как Снежная Королева в сказке Андерсена. Но, вот, я проснулся и пришёл за тобой, чтобы отогреть и оживить твоё сердце… Пока не поздно… Мы можем всё поправить…
— Как? — вдруг она повернулась к нему, и лист, на текстуре её халата, до сих пор удерживавший его створку, будто бы оторвался от неожиданного порыва. И Саша на миг увидел тёмную вишню, что раньше только слегка выступала сквозь ткань материи, — и, будто ничего не случилось, прикрывшись ладонью, красивое дерево повернуло другой лист на халате, укрывая в тени созревший плод…
— Мы поедем к отцу Алексею… Он поможет нам во всём разобраться. Если, конечно, ты хочешь ехать к нему… со мной… Ты, ведь, никогда у него не была… А по дороге я тебе ещё многое скажу, что хотел сказать давно…
И сев на край дивана он протянул Ольге руку.
Помедлив, она отпустила свою руку от груди и протянула её, обнажая солнечную долину среди листвы.
Их глаза встретились, и он почувствовал, как волна счастья захлестнула его мозг, и он утонул в её голубых бездонных глазах. Он видел, что эта волна не исчезала, а, отхлынув, отразилась в её взгляде, и что Ольга испытала то же. Он держал её за руку. Ещё секунда — и он сказал бы сейчас, не откладывая, что он её любит, приблизился бы и поцеловал. Но она, вдруг, выдернула руку.
Какая-то безуминка мелькнула в её глазах.
— Я не могу, Саша! — Она отодвинулась от него и попробовала прикрыть колени полами халата.. — Как только ты от него ушёл, он позвонил мне… Он предостерегал… Он говорил, что ты сошёл с ума…
— И ты веришь ему? — Почему до сих пор эта мысль не пришла ему в голову? Конечно, Санитар должен был ей позвонить! — Он не хочет выпускать тебя из своих сетей! Ты должна решить: или ты с ним, или… ты…сама… Сама выберешь: с кем ты…
Она снова взглянула на Сашку. И та же дикая безуминка снова вспыхнула в её взгляде. На мгновение она стала тою, которой была когда-то. И этого мгновения было достаточно.
— Тогда пошли быстрее, пока не пришёл Вова…
Она поднялась, и порыв ветра сорвал все листья раньше, чем она убежала в другую комнату.
— Я сейчас! — крикнула она на ходу.
А он представил, как там она легко сбрасывает халат, надевает ту длинную зелёную юбку и рубашку, с длинным воротом, в которых он увидел её впервые…
— Почему должен придти Вова? — спросил он через дверь. — У него же нет телефона.
— Не знаю, — услышал он её голос, — Он может придти…
— Ты этого боишься?
Ольга не ответила.
