Будто и он, продолжая выполнять чью-то волю, действительно, направился назад, к автоматам, нашёл того, кто купил у него билет, вышел обратно к табло, постоял, недоумевая, как такое случилось, бросил в сторону свой билет. Ветер подхватил его и понёс куда-то, вместе с мусором. Не зная, что дальше делать, Саша побрёл за какими-то людьми, с тяжёлыми сумками, к поездам, вошёл в полупустой вагон. Двери сразу же закрылись за его спиной, и поезд поехал.
Электричка довезла его до Загорска, где он опомнился, разобрался, куда попал. Обратного поезда ждать пришлось долго. Но время, будто, сжалось, и Саша снова пришёл в себя, лишь увидев знакомое лицо священника, с которым столкнулся на крыльце приходской сторожки.
Отец Алексей сразу узнал его, хотя видел только раз — когда Сашка приезжал с Санитаром.
— А! Это вы! — воскликнул священник добросердечно. — Я всё знаю! Володя мне рассказал. Заходите… — И он пропустил Сашу, сказавшего в ответ "Здравствуйте!", вперёд, а кому-то из людей, собравшихся у крыльца сообщил, что им придётся немного подождать.
Саша прошёл мимо газовой плиты и старушки, что-то на ней варившей, прямо в комнатку священника и сел на то же самое место, как когда-то. Отец Алексей легко опустил своё большое тело в кресло, у окна, бегло взглянул на юношу, как бы оценивая его душевное состояние по лицу и, будто, собираясь с мыслями, задумался…
Всё тут выглядело так же, как прошлым летом; даже запах плесени плохо и не регулярно отапливаемого помещения, напоминал Саше, что он здесь уже был. Новой была лишь какая-то особая тишина. Она возникла сразу, неожиданно, как только отец Алексей разрешил ей тоже войти. И через эту тишину Саша почувствовал, как душевное спокойствие и умиротворение мгновенно завладели его сердцем.
— Да… — серьёзно заговорил отец Алексей. — Я понимаю, в каком вы расстройстве… Но иногда Господь нам указывает дорогу и таким вот образом… Это хорошо, что вы пришли ко мне… Орден Санитара не для вас…
— Я не буду для вас обузой, — сказал Саша. — Я понимаю, как много у вас важных дел…
— Вы — моё дело! — Отец Алексей улыбнулся, и блеск его глаз не мог не проникнуть Саше куда-то глубоко, в самую душу и отозваться там согревающим теплом.
— А как быть с тем, что я крещён по католически? Смогу ли я у вас причащаться? Ведь Крещение — одно.
— Да, конечно, "Едино Крещение"… Вам только нужен дополнительно небольшой обряд…
— Обряд? Какой?
— Какой? — повторил отец Алексей, и тут же ответил, будто бы, сам себе: — Мне ещё не приходилось переводить кого-либо из католичества в православие. Конечно, для этого требуется особое разрешение от патриарха. Но учитывая ваше положение, нам не следовало бы афишировать случившееся. Я думаю, что обряд Миропомазания — вполне уместен в сложившейся ситуации. После этого вы можете считать себя православным. Впрочем, это нужно больше вам, а не Богу. Вы можете исповедоваться и причащаться и без этого обряда. Я сообщу через Володю Никанорова, когда и как мы это устроим.
Священник снова задумался, не сводя взгляда с юноши. Его зрачки будто в соответствии с его мыслями то увеличивались, то уменьшались в размерах, пока, вдруг, он не спросил:
— А что, та девушка, так, значит, и не приехала с вами?
— Нет… — Саша хотел было рассказать, обо всём с самого начала: о его визите к Санитару, к Ольге, о том, как её "перехватили" на вокзале, но решил, что всё это теперь лишнее, что его короткий ответ и сам факт его прихода сюда итак исчерпывающе всё объясняют.
— Ну, ничего… — Отец Алексей придвинулся к Саше поближе. — Всё перемелется… Вы читали Цвейга? У него есть такой рассказ… Называется "Амок"…
И Саша действительно вспомнил этот рассказ.
— Да, читал… — ответил он.
— Я так и знал! — продолжал священник. — "Амок" — это состояние шока. — В медицине тоже, кстати, применяется так называемая "шоковая терапия", наверное, знаете… Когда боль проходит, человек начинает видеть все вещи иначе. Многим людям это не помешало бы… Но с ними ничего не происходит… Их жизнь — будто один серый пасмурный день. Потому что они — духовно мертвы… Не пугайтесь того, что случилось. Вам больно — значит вы — ещё живой человек. Случилась беда, зло… К сожалению, таков мир… Настоящий христианин не тот, кто избегает или боится зла, а тот, кто умеет извлечь из неблагополучной ситуации урок, кто превозмогает боль, обращая зло в добро. И это чудо мы с вами вместе вполне можем совершить…
Отец Алексей поднял руки, прошептал что-то, что Саша не успел разобрать. Затем опустил свои ладони на его голову, снова что-то заговорил скороговоркой по-церковно-славянски и, закончив молитву и благословение, поднялся из кресла. Теперь идите. — Священник помолчал. И когда Саша тоже встал, отец Алексей распахнул дверь, вышел из тесной комнатки на кухню и добавил: — И держите меня в курсе ваших дел.
Выйдя из сторожки, Саша остановился.
