— Мужа?! — удивился Саша. — Ты — замужем?!
— Да. — Галя взяла со стола чашку с кофе. — Только я теперь с ним не живу. Он от меня ушёл. Вернее, я от него ушла.
— И давно?
— Только что! Какое тебе дело?! Давай пить кофе. Больше ничего другого нет!
В её голосе послышались какие-то надрывные отчаянные нотки.
Сашка стал пить кофе, а Галя, допив свою чашку, — перестилать постель. Затем она зажгла настольную лампу и погасила верхний свет.
— Я пойду умоюсь, — сказала она, — А ты — ложись!
За стеной работал телевизор. Только сейчас Саша обратил на это внимание. Шёл какой-то военный фильм. Саша взглянул на часы. Было около одиннадцати. Из ванной донёсся шум воды. Он допил кофе, быстро разделся, погасил свет, залез под одеяло и с трепетом стал ожидать появления женщины…
Под утро Сашке приснился сон, будто он зашёл в заводской туалет, но там вместе с мужчинами оказались женщины. И мужчины и женщины почему-то не обращали друг на друга никакого внимания и делали каждый своё дело.
"Видимо "женский" на ремонте", — подумал Саша.
Женщины, не зная о назначении писуаров, мыли в них руки. А мужчины им ничего не говорили по этому поводу. И Саша всё ждал, когда женщины выйдут из туалета. И когда, как будто, их не стало видно, он, наконец, занялся своим делом. Но всё равно кто-то прошёл за его спиной — и это была женщина — совершенно не обращая на него внимания. И Саша, поскорее закончив свою нужду, стараясь не смотреть на причёсывавшуюся у зеркала другую даму, поспешил к выходу, где столкнулся с пожилым мужиком, похожим на Дядю Колю, который остановился в середине прохода и неспешно расстёгивал ширинку на пуговицах.
Разминувшись с мужиком, Саша выскакивает из туалета, вливается в поток рабочих, который несёт его по коридору. И только тогда вдруг Сашу поражает мысль: он, ведь, забыл застегнуть "молнию" на брюках! Возвращаться в туалет — поздно! Поднимаясь по лестнице, скрываясь за чьей-то спиной, он ухитряется ухватиться за язычок "молнии" и незаметно поднимает её вверх. Но, вот, ужас! "Молния" — поломана! Он гоняет язычок вверх и вниз — всё безрезультатно. Лестница кончается. Он поднимает вверх глаза — и… просыпается.
Рядом с ним спит чужая некрасивая женщина. На кухне гремят кастрюлями и посудой. На подоконнике сидит кошка и не сводит с Сашки глаз. Болит голова и хочется пить.
Стараясь не разбудить Галину, он осторожно выползает из-под одеяла, находит свои брюки, вытаскивает из кармана ручные часы и понимает, что опоздал на работу.
Выждав момент, когда Галина мать, перестав возиться на кухне, заходит в туалет и закрывается изнутри, он тихо выходит в коридор и, не ответив на вопрос: "Это ты?", — выскальзывает на лестницу.
По дороге на работу, с ужасом вспоминая прошедшую ночь, Сашка думал о том, что всё случившееся с ним отнюдь не ново. Он припомнил роман Стендаля "Красное и Чёрное" и подумал, что всё это давно изучено, описано и осмысленно. А потому даже каждое последующее его желание и действие предопределены. И любая его мысль и чувство уже не новы. Всё это имеет название и определение. Как много терминов изобрели люди, и писатели всё это давно описали. Любовь, страсть, похоть — всё это типично и так банально! И он, Сашка, лишь типическая фигура в типических обстоятельствах!
А Евангелие! Он даже и не вспомнил о нём после того, как женское тело оказалось с ним под одним одеялом. И он даже не решился с Галиной заговорить ни о нём, ни о ней. Но где же теперь ему найти эту книгу? Нет, не настало, видно, ещё для этого время…
Весь день Сашка с отвращением и одновременно с похотливым вожделением вспоминал и почти физически, хотя и по памяти, воссоздавал и чувствовал заново все те безумства, которым обучила его за эту ночь опытная женщина. Он был противен и мерзок сам себе. Он чувствовал себя грязным, и эта грязь была не только внешней, но также внутренней. И казалось, что от неё, как от проказы, нельзя теперь будет никогда очиститься. Он, Саша Волгин, совсем ребёнок, который продолжал ещё мечтать о романтической любви, вдруг пал до того, что сознательно провёл ночь с распутной женщиной. Разве сможет он теперь быть достойным своего идеала? "Нет!" — отвечал он себе, — "Никогда! Нет мне прощения! Я сам подписал себе приговор и отрёкся от своего счастья!"
Но одновременно с этим какой-то другой голос ему шептал: "Ты молодец! Теперь ты — настоящий мужчина! Так и надо! Ни о чём не жалей! Пора оставить детство с глупой романтикой! Спустись на землю и живи полнокровно, как все. И тогда ты будешь счастлив. Вот что такое счастье! Нет, не с Галиной. С другой. Теперь ты будешь смелее и уверенней! И она станет твоей! Представь! Она — твой идеал — и вдруг вся твоя, как та, что вчера…" И у Сашки замирало сердце от оживающих воспоминаний вчерашних "физических упражнений"…
