Не веря ещё в свой успех, Сашка покинул здание "Здравпункта", прошёл по заводской улице, присел на скамье. Так, наверное, происходила энантиосемия слова "победа": одновременно и беда, и то, что приходило после беды: по-беда. В одном слове уживалось два противоположных смысла, схоластика "consistentia oppositorum" оказывалась неразрывно связанной с противоречиями жизненной реальности.
"Неужели так элементарно всё делается?" — думал Саша. — "А может, я, действительно, болен? Ведь не мог же я так просто провести опытного психиатра? Как теперь всё объяснить матери? Что предстоит дальше?" И он засмеялся…
Впрочем, его нервный смех продолжался недолго. Не зная, радоваться или печалиться, но чувствуя, тем не менее, удовлетворение от того, что добился своей цели, Сашка поспешил в цех, чтобы поделиться новостью с Игорем.
Игорь был невероятно удивлён, что у Саши всё получилось. Он молча и серьёзно выслушал его рассказ, забыв даже все шутки про дядю Колю, которые, как правило, присовокуплялись к любой истории, и, казалось, всерьёз призадумался. Ведь, Сашка, будто бы, выскальзывал из крепких лап зверя, который зацепил их обоих своими когтями. А он, Игорь, всё ещё оставался в опасности. И чтобы избежать её, нужно тоже было что-то предпринимать. И это являлось проблемой, нарушавшей беспечное существование, к которому он привык…
С деловой походкой ребята ходили по заводским улицам, и Сашка в подробностях пересказывал Игорю разговор с психиатром, поскольку и Игорь теперь уже был почти готов последовать по стопам своего товарища.
Незаметно для себя друзья забрели в незнакомый район Завода, где стоял высотный дом. Желая исследовать новое здание, в котором ещё никогда не были, они поднялись на лифте до последнего этажа, где увидели двери, с кодовыми замками. Украдкой, они пробрались на предчердачный этаж и обнаружили сложенные коробки, с люминисцентными лампами.
— Эк-ка, к-какия! — воскликнул Игорь с нарочито выразительной деревенской интонацией, начиная игру. — Кто ж их здеся стоко припас?!
— Неуж-то не знашь, хто! — поддержал дурачество Сашка, с радостью чувствуя, что психическая разрядка совсем ему не помешает.
— Никак — сам дядя Коля?!
— Нет, не сам!
— А хто же еш-шо?
— Евойный двойник! Вот хто! С тачкой ездит. Знашь такого?
— "Мнимый" что ли?
— Самый что ни на есть мнимый!
— И что ж энто он, на тачке их привёз сюды?
— На тачке засекли бы. Под телогрейкой пронёс. Целый месяц работал.
— Они ж длинные!
— А он в брючины их продел!
— А как же шёл?
— Он и не шёл. Его дядя Коля на тачке под покрывалом возил, будто скульптуру именитого рабочего. Мелом натёр — сошёл за гипсового…
— А зачем же ему столько труб?
— А затем, чтобы добывать из них гелий.
— Гелий! Эва! Хорошее имя: Гелий! А может быть не Гелий, а Амоний? Знашь такого? Тоже именитый рабочий Завода — по имени старик Амоний…
— Нет со стариком Амонием ни "Мнимый", ни дядя Коля дружбы не водят. Потому что он им ни к чему. У них у самих амония хватает. К тому же амоний — газ нелетучий. А вот гелий — другое дело! Наполнит "Мнимый" гелием воздушный шар и однажды улетит к едреней матери с родного Заводу.
— Куды это улетит?
— Туды… За границу. Откроет кодовые двери, стащит секретные чертежи и — был таков!
— А как же дядя Коля? Ведь он же ему помогал трубки таскать!
— А дядя Коля — робот. Ему и здеся хорошо, на родном Заводе. Потому как он тут всё равно что родился, и без Заводу ему никак жить нельзя. Умрёт от тоски — все микросхемы и вся проводка внутри пересохнут и сгорят…
— Хватит! — крикнул неожиданно Игорь, не желая продолжать игру. — Запорол!
— Так-то — Сашка достал сигареты. — А ты думал, что "Мнимый" хуже дяди Коли?
— Хватит! Долго!
Игорь как бы с наигранной усталостью опустился на ступеньку и тоже достал из кармана сигареты. Сашка зажёг спичку и дал ему прикурить.
Через минуту он спросил:
— А ты не боишься здесь курить?
— Ты думаешь, могут забрать? — забеспокоился Игорь.
— Забрать или забрить? Вот в чём вопрос!
— Какой ещё вопрос?
— Это из Шекспира. Ты, наверное, не читал "Гамлета".
— Нет, не читал…
— Был такой принц датский, Гамлетом звали. Так вот, он, перед тем, как решиться на "мокрое дело" и показать всем "кузькину мать", размышляя о жизни, сам себе сказал: "Быть иль не быть? Вот в чём вопрос." А ещё он сказал так: "Оборвалась связующих дней нить. Как мне обрывки вновь соединить?"
— Не пори! — Игорь докурил, при помощи указательного пальца выстрелил окурком в сторону склада люминисцентных труб.
— Гелий взорвётся — все труды "Мнимого" пойдут насмарку. — Саша поднялся, подошёл к коробкам, с лампами, открыл одну из них, стал вытаскивать трубки и ставить их на торец к стене.
— Зачем ты их выставляешь? — поинтересовался Игорь.
— Хочу посчитать, сколько "Мнимый" принесёт Заводу убытка.
Выставив штук двадцать трубок у стены и столько же разложив рядом, на полу, Саша с последней лампой подошёл к Игорю, всё ещё сидевшему на ступенях, о чём-то задумавшись.
