Сад же заменял и ограду — никакого, хотя бы символического, заборчика вокруг Дома не было, и, по мнению Наи, зря: не столько ради безопасности, сколько для сохранения душевного равновесия случайных проезжих, направляющихся в город. Барды в большинстве своем славились легким нравом, отсутствием стеснения и веселыми шумными гулянками — сегодня, впрочем, в саду царила непривычная тишина.
Первый местный обитатель им попался только у самого крыльца — щуплый рыжий парень сидел под яблоней, прислонившись спиной к стволу, и с философским видом разглядывал почти пустую бутылку.
— Все в городе, — печально сказал он. — Если хотите договориться о выступлении, приходите… ну, наверное, завтра. Если совсем не уйдут в загул.
— Мы по другому поводу, — Лис спешился и сел на корточки напротив парня. — К госпоже Дарите. Можешь ее позвать?
— На этой неделе она не принимает заказы. Заезжайте на следующей, может, передумает, — парень поднял бутылку и посмотрел сквозь нее на Лиса.
— А ты позови, — доверительно сказал тот, внешне оставаясь спокойным, хотя Нае на мгновение показалось, что он вырвет бутылку и разобьет, и хорошо, если о землю или яблоню, а не рыжую дурную голову. — Поверь, она не будет возражать.
— Что я ей скажу? Кто хоть ее спрашивает?
— Пусть спустится и увидит сама. Я могу дойти до нее сам, но зачем портить друг другу настроение?
Парень тяжело вздохнул, кое-как поднялся и, пошатываясь, побрел к крыльцу. Шел он не слишком быстро, и его поход грозил растянуться надолго.
— Угрожать-то зачем? — без особого, впрочем, упрека спросила Ная, сама неплохо знавшая, как непросто бывает добраться до Дариты, чье человеколюбие и желание общаться с посетителями сильно зависело от настроения.
— И проторчать тут до завтра? Она наверняка захочет посмотреть на тех, кто настолько обнаглел… Хотя бы кого-то из своих приближенных пошлет.
Лис оказался прав: парень вернулся минут через десять в компании рослого южанина, на поясе которого напоказ висел чехол с флейтой, напоминающий скорей ножны с мечом, а не музыкальный инструмент.
— Господа, — бард почтительно склонил голову, оценивающе оглядывая посетителей. — Какое дело привело в наш Дом?
Лис одним движением поднялся и показал ему зажатое между двумя пальцами сложенное письмо, но на попытку забрать резко отдернул руку.
— Мне нужна Дарита. Лично, — сухо сказал он. — Я все равно пройду. Это дело касается ее же интересов в первую очередь.
Ная невольно передернула плечами и тоже спешилась. Лис и раньше не казался ей безобидным человеком, начиная с встречи в трактире, но сейчас откровенно пугал, позволив угрозе вылезти из-под непроницаемой маски его обычного спокойствия. Значит, он и правда владеет собой настолько, что способен сдерживать эмоции, и от этого открытия отчего-то стало легче — по крайней мере, объясняло ощущения Наи. Не может живой человек в любой ситуации оставаться спокойным, а в бродящих по дорогам драугров верить хотелось еще меньше, чем в эмоциональных калек — при всей любви к легендам севера, она бы предпочла, чтобы они оставались занятными сказками, и не более.
Бард заметно напрягся, и чтобы понять это, не нужно было быть эмпатом; но промолчал, пристальнее вглядевшись в лицо Лиса. С минуту подумал и, скупым жестом позвав за собой, поднялся в дом.
В просторном, отделанном деревом холле, среди пестрых тряпок и аромата терпких южных духов их уже ждала женщина, в своем изящном платье, без традиционных узоров на лице и с заколотыми черными волосами казавшаяся воплощением порядка в сердце хаоса. Ная хмыкнула и отвела глаза, не давая себя очаровать. Дарита умела произвести впечатление и манипулировать людьми — как красивая женщина, актриса и глава гильдии наемных убийц.
К ней подошел бард и, склонившись, что-то прошептал, кивнув на гостей. За его спиной Ная не видела выражения лица Дариты, но та решительно отодвинула подчиненного и подошла к ним.
— Хорошо, что в Доме сегодня почти никого нет. У вас вышел громкий визит, — она улыбнулась, пусть и несколько натужно. — Не ожидала тебя здесь увидеть, Лис. Каким ветром?
— Серьезный разговор. Мы можем поговорить наедине? — Лис отдал ей злосчастное письмо и, спохватившись, обернулся к Нае. — Не возражаешь?
— Не сомневаюсь, что ты объяснишь лучше, — она покладисто подняла руки, показывая, что не претендует на роль рассказчика. — Все в порядке. У вас можно где-нибудь упасть? Мы ночевали в приграничном лесу, а потом тряслись в седле, и я мечтаю только о нормальном диване.
Дарита сощурилась, рассматривая ее, но, кажется, так и не вспомнила — голос наверняка показался знакомым, но соотнести с внешностью не смогла. Вопросов, впрочем, задавать не стала: барды давно привыкли, что заурядные посетители к ним не заглядывают, у каждого за душой найдется хотя бы одна, хотя бы маленькая, но тайна.
— Конечно, — она приглашающе указала на одну из дверей, а потом на барда. — Морьен проводит и поможет, если что-то необходимо.
