Единственным исключением из всех правил был лорд Мейсом, о котором говорил Лис: Ная хорошо знала и его, и его семью — жену, леди Авильон, и семнадцатилетнего сына Максимилиана. Да, она не лезла в политику, но лорд был удивительно разумным представителем дворянского сообщества, сумев подкупить своими ясными взглядами на происходящее в королевстве. И никогда не просил невыполнимого вроде убить короля или его приближенных.
Может, Лис его человек? Нет, вряд ли, Ная не так часто бывала в столичном доме Мейсомов, но рано или поздно наверняка бы столкнулись. Имеет отношение к герцогу Брамсу? К его высочеству Крейгу? Кому-то еще? Совершенно точно можно сказать, что не простой путник, праздно интересующийся делами двух государств и неплохо знающий традиции бардов Шинты.
С которыми тоже не все так просто. Ная была знакомая с госпожой Даритой и могла с уверенностью сказать, что та не настолько безумна, чтобы ввязаться в убийство принца самой или позволить сделать это кому-то из своих подопечных. Кто-то хотел подставить Дом перед знающими людьми? Вся эта имитация переписки с проявляющимся текстом и характерным ароматом… простой смертный ни о чем не догадается, но посвященный может понять именно так, как задумал неведомый злодей. К услугам бардов обращаются в основном аристократы и высшие чины, значит, кто-то хочет посеять смуту среди них.
И письмо еще это… Не оно ли было у убитого посла и не Лис ли его забрал с тела? Доказать уже ничего не получится, никто не признается, но отчего-то такая мысль казалась все более вероятной.
— Проклятье, — Ная поворочалась и резко села, с удивлением обнаружив, что Лис так и сидит у костра.
— Не спится?
— Мы должны рассказать про это письмо бардам в Шинте. Я уважаю Дариту и ее подопечных и не хочу, чтобы ее подставили. Место их Дома займет кто-то другой, это вопрос времени, с учетом обстоятельств, возможно, очень небольшого.
— Я тоже об этом думал, — признался он, глядя в огонь, и подкинул несколько мелких веток. — Но ты вроде собиралась в Лангрию.
— Один день роли не сыграет, а перестановка сил — может, — Ная натянула на плечи сбившийся плащ и сунула руки под мышки. Приближающаяся осень нещадно напоминала о себе ночным похолоданием, еще немного, и путешествовать она сможет только от трактира до трактира. — И на мне тоже скажется, так или иначе.
Границу двух королевств Ная пересекала хотя бы пару раз в год — публика в Квинсе была благодарная и к ней привыкшая, не скупящаяся на гонорары — и это породило в ней твердое убеждение, что нет ничего проще. Граница — просто мысленная черта, проходящая по вершинам горного хребта, разрывающаяся широким ущельем, по обе стороны которого расположились посты приграничной стражи. Для путника без телеги пошлина за въезд составляла всего пару монет, а стражники в лучшем случае удостаивались беглого взгляда в развернутый свиток на гербовой бумаге, подтверждающий подданство одного из королевств, и иногда просили открыть сумку. Всего лишь формальность, которая отсекала откровенно бандитские лица и тех, кто находился в розыске.
По крайней мере, Ная так считала. Раньше. Пока не встала в длинную очередь к границе, начинающейся едва ли не у самой рощи.
— У этих вернийцев совсем крышу посносило, первый раз такой досмотр! И что надеются, что им понесут взятки за ускорение? — выругался стоявший перед ними мужчина с двумя детьми лет десяти, которые то стояли спокойно, то начинали носиться вдоль очереди, порядком раздражая и без того злых путешественников. — Шиш им! Съездили к родне, называется…
— Может, они о нашей безопасности заботятся, — робко предположила подошедшая после Наи девчушка, весь вид которой так и кричал, что настолько далеко от дома она забралась в первый раз, и теперь ей страшно и неуютно, особенно от собственного воображения. — Вдруг границу пытается пересечь опасный преступник?
— Да короли нас всех преступниками считают, потому что не отдаем им последнее, тьфу. Даже тебя, — сплюнул мужчина и, не обнаружив под рукой одного из детей, схватил второго и понесся куда-то в сторону с отчаянным воплем. — Девушка, если что, мы перед вами… Стой, зараза мелкая, кому говорю!
Ная с тревогой покосилась на Лиса: у нее-то и с документами все в порядке, и запрещенных вещей в сумке нет — но он выглядел до раздражающего невозмутимо и совсем не походил на человека, который навязался к ней только ради прохождения границы. Заметив ее взгляд, Лис наклонился к самому уху и тихо сказал:
— Все не так плохо. На этой стороне смотрят не внимательнее обычного, а через ту сейчас поедет перегруженная телега. После нее какое-то время все пойдет быстрее, мы должны проскочить.
— У тебя хоть какие-то документы есть, стратег?
— Конечно, — он пошарил во внутреннем кармане куртки и протянул порядком помятый, сложенный в несколько раз лист гербовой бумаги, только не привычно светлой, а с зеленоватым отливом.
