Рой сбросил ее ладони и приподнялся, опершись на руку и осоловело глядя на Наю. Она же только сейчас обнаружила бесконтрольно текущие по щекам слезы — не от боли, не от страха оказаться под влиянием барда, но от эмоций, бушевавших внутри. Им не удавалось подобрать названия, все и разом, разрушительный ураган, который разорвет изнутри, если не выплеснуть.
— Ты…
— Мне определенно лучше, но… — ошарашенно сказал Рой, выпрямляясь и садясь напротив.
— Ты!..
— Бардака в голове меньше не стало, но убить тебя уже не хочу.
— Да чтоб тебя!
С огромным удовольствием Ная бы сейчас расцарапала ему лицо, или избила декоративной подушкой в кресле, или…
Он поступил иначе, вовремя сумев избежать рукоприкладства: притянул ее к себе и поцеловал, напористо, совсем не нежно и быстро. Судя по его виду, сам не сразу понял, что сделал.
— Знаешь, тоже выход, — пробормотала Ная и, поддерживая общий повысившийся градус безумия, на этот раз прильнула сама.
Разбудил ее бьющий в глаза солнечный свет, и Ная, сонно щурясь, встала задернуть шторы, попутно пытаясь осмыслить обстановку. Получалось плохо, в голове царила отупляющая пустота, но три вещи все же подметила.
Во-первых, чувствовала себя куда лучше, чем ночью, полностью ушла слабость, хотя проспала, судя по всему, не так много. Видимо, не зря в шутку сожалела между поцелуями, что на ее месте ведьмы древности воспользовались бы случаем и забрали душу, восполнив силы. Рой в том же тоне ответил, что ему, значит, невероятно повезло, и в тот момент стал похож на себя во время пути из Квинсы к границе — таким же беспечным и ироничным, без терзающей боли и насланной мстительным бардом ненависти.
Во-вторых, сам Рой спал на другой половине кровати, уткнувшись лицом в подушку. Судя по напряженной спине, стиснутым на простыне пальцах и исходящему от него неконтролируемому страху, ему снился кошмар, и вряд ли о стоящем за дверью монстре.
В-третьих, Ная не до конца понимала, как здесь оказались. Она помнила его руки, прикосновение губ… ковер, на который завалились. Спальня же, судя по виду из окна, находилась на втором этаже, и до нее еще надо было подняться, умудрившись не навернуться с лестницы. Как только сил хватило, если до этого оба шли по городу двумя шатающимися пьяницами…
Ная легла обратно и, натянув одеяло и придвинувшись к Рою, успокаивающе провела ладонью по спине. После ночного подвига совершенно не хотелось возвращаться к его эмоциям, но и равнодушно отвернуться не получалось. Такими темпами его долг за помощь разрастется в пожизненный.
Страх постепенно отступал, сменяясь привычным спокойствием; Рой шумно выдохнул, расслабился и минуту спустя повернул к ней голову.
— У меня для тебя плохие новости, если такие кошмары снятся тебе каждую ночь, — обрадовала Ная.
— Не чаще, чем другим, — по рассеянному взгляду казалось, что он не до конца очнулся и не понимает, где находится, возможно, все еще во сне.
— И кого ты берешь за эталон? Я, например, с покушениями на всех подряд уже забыла, что такое приятный сон, хотя, признаю, сейчас они весьма забористые.
— Среднестатистического обитателя Кленовой, которому не приходится заботиться о выживании.
— Пойдет, — подумав, согласилась Ная. Жители улицы отличались сравнительной состоятельностью и благополучием; вряд ли им в жизни грозило нечто большее, чем мелкие козни соседей или конкурентов, таких же состоявшихся и не лезущих на рожон лишний раз. — Надеюсь, ты меня не выгонишь?
— А должен? — улыбнулся Рой и, протянув руку, убрал прядь волос с ее лица. — Без парика тебе лучше.
Кажется, это он говорил и ночью, когда Ная в порыве эмоций зашвырнула в угол порядком надоевший парик. Только не таким будничным голосом, а проникновенным шепотом, от которого становилось жарко, неторопливо распутывая упавшую на спину косу…
— Тебе тоже лучше, когда улыбаешься, а не пытаешься казаться жестоким убийцей.
— Иначе никак. Лучше всего люди понимают, когда боятся; доброе отношение их расхолаживает.
— Думаешь, я не воспользуюсь твоей слабостью?
— Тебе я верю.
Справиться с грузом такого откровения сразу Ная не смогла и перевернулась на бок — исключительно ради того, чтобы продемонстрировать, что не страшится повернуться спиной… и заодно закончить странный утренний разговор.
В следующий раз она проснулась под вечер с непривычным и обманчивым ощущением, что больше никуда не нужно бежать, и наконец-то можно перевести дыхание. Конечно, это не так — ее наверняка давно потеряла Луиза, а им всем еще предстоит разобраться с пересудами вокруг вчерашней трагедии. Противники Крейга, даже те, кто не связан с Ильяной, наверняка воспользуются случаем, чтобы настроить горожан против него, и для этого даже не потребуется особых способностей.
Но проснувшийся вместе с ней здоровый эгоизм настаивал в коем-то веке подумать о себе. В конце концов, она и без того сделала главное — спасла жизни принца и Лу, а героям полагается награда, пусть даже в виде одного спокойного дня.
— Ты куда? — сонно спросил Рой, не отрываясь от подушки.
