— Король никогда не возражал, чтобы Крейг общался с детьми других членов дворянского собрания — будущий первый круг правителя, он должен знать тех, кто рядом. Но кто-то был уже старше, и их не интересовали развлечения мальчишек, даже если речь идет о крон-принце, с тринадцати лет вникавшего в управление государством. Кто-то слишком лебезил и заискивал. Мы же, смешно сказать, при первой встрече подрались так, что пришлось разнимать страже. Отца вызвал король, я увязался следом и, пока ждал, натолкнулся в коридоре на Крейга. Он, знаешь, надменно так попросил не тратить его время и не расшаркиваться, у него совсем нет желания общаться с очередным лизоблюдом. Я не знал его в лицо и возмутился, почему дворцовый хлыщ оскорбляет дворянина.
Рой слабо улыбнулся от воспоминания, и в его тоске проскользнула светлая искра тепла. Его эмоции никак не желали обходить Наю и вгрызались в нее, как голодный пес в кость, заставляя проживать то, что накопилось за целую жизнь.
— Мы быстро разобрались и почти сразу подружились. В детстве это куда проще, особенно если ты принц, хоть и привыкший к вынужденному одиночеству среди толпы, но страдающий от него. Мы много что вытворяли во дворце на радость прислуге, но лет в пятнадцать нашли те руины, о которых я говорил. Это был хороший повод уйти из дворца и испытать себя, потому что до большего нас не допускали.
Он выдохнул, и искра, и без того едва различимая, померкла окончательно, сменившись совсем непроглядной тьмой хуже той, которую Ная видела в Шинте. Руки мигом стали ледяными, спасал, согревая, только браслет.
— Крилла была нашей головной болью. В отличие от Крейга, которым больше занимался король, ее опекала мать, и порой забота становилась излишне навязчивой. Крилле запрещалось покидать дворец в одиночку, только с братом, видеться могла только с придворными… Нам с ней никогда не было интересно, что взять с разбалованной материнской любовью девчонки, которая совсем не разделяла наши увлечения? Но она пользовалась возможностью удрать в город, прихватив прикрывавшую ее служанку, ты ее наверняка видела в резиденции.
— Таша?..
— Да.
— Зачем им?..
— Крилла влюбилась в помощника королевского секретаря. Простой парнишка чуть старше меня, больше увлеченный не работой, а стихами и рисунками. Не во дворце же им встречаться.
Рой надолго замолчал, и казалось, что вовсе уснул, но нет, все же продолжил, пусть и через силу.
— В тот день мы придумали новый, более долгий и усложненный маршрут для забега и хотели попробовать. Она увязалась с нами, хотя пытались отговорить, спихнуть на стражу… Мы собирались лазить по городским задворкам перед тем, как вернуться в парк, и она мешала. Крилла заявила, что дождется нашего возвращения у руин. Навстречу вышла только Таша в полуобморочном состоянии. Больше там никого не было. Позже, несколько лет спустя, когда уже работал с Даритой, много думал, почему король толком не стал разбираться. Кто-то хотел избавиться от наследника и при этом слишком хорошо знал его принципиальность.
Кажется, на этом Рой выдохся окончательно, зато Нае повезло: во тьме мелькнула еще одна искра, красная, пульсирующая, большая. Ее принесло из вне, она не являлась частью воспоминания и теперь, разрастаясь, стремилась заполонить собой все. Рядом вспыхнула еще одна, оранжевая, и еще — теперь бордовая.
Злость, гнев, ненависть.
Они не удержались в сознании Роя и перетекли в Наю, развернувшись в ее душе. И сразу забылось, что она едва не разрыдалась от боли и трагичной истории мальчишки, несправедливо расплачивающегося за чужое преступление.
Тогда — несправедливо, да, но за двенадцать лет он совершил столько, что ни один судья не найдет оправдания. Он совсем не заслуживает доверия, постоянно не договаривает, ведет свою игру, скрытничает от всех и наверняка предаст при первом удобном случае, даже не засомневавшись.
Удивительно, как никто его не убил до сих пор? Неужели в Лангрии не нашлось ни одного достаточно умелого человека, способного держать оружие?
Жаль, под рукой нет кинжала, а шпилькой из волос можно только поцарапать.
Ладони заскользили друг к другу: одна — по щеке вниз, другая — вверх по груди, и встретились под подбородком. Пальцы ощутили быструю пульсацию. Все же так просто, он сейчас слаб и беззащитен, небольшое усилие — и мир избавится от того, кто может только обманывать и вспарывать животы доверившихся ему.
«Но это еще стерпеть можно, Ильяне он вообще вспорол живот и едва ли не освежевал, бросив умирать. Одну из наших! Предал человек! Работающий с Домом!»
Крик Орин прозвучал словно бы наяву, а не в памяти, и наваждение спало.
Да, возможно, Рою не стоит верить. Да, возможно, он подлец и предатель — но только с чужих слов. Нае же все время только помогал: спас в переулках Квинсы, успокаивал по пути из театра, совсем недавно закрывал собой, сначала — чтобы могла закончить узор, потом — чтобы не пришибло мебелью.
Опять же, снизошел до откровенности о себе, и не пришлось слишком долго просить.
