— Тут недалеко есть трактирчик, а у тебя, предполагаю, есть нечего, — Ная скептически повертела в руках валявшуюся на полу рубашку. Штаны хоть темные, на них следов вчерашней драки почти не заметно, а вот кровь на белой ткани… Ладно, закатать рукава, и нормально. — Тебе что-нибудь купить? Наверняка там есть выпечка или что-то вроде, чтобы взять с собой. Заодно послушаю, что говорят в городе и к чему готовиться. Вдруг от города ничего не осталось, пока мы отсыпались.
— Деньги посмотри в столе, — он, не глядя, вяло махнул рукой. — Если в мое отсутствие никто в дом не залазил, должны быть там.
Ная хмыкнула, но вставать в позу и изображать оскорбленную гордость не стала. Вряд ли Рой подразумевал нечто двусмысленное, в трактире никто бесплатно кормить не будет, а собственный кошелек остался в кабаре, до которого куда дольше. К тому же — выходной! А там привлекут к общественно полезному делу по разгребанию бардака.
Парик она нашла в гостиной, действительно оказавшейся уютной, если не считать упавшего стула, разбросанных диванных подушек, в одной из которых обнаружились воткнутыми шпильки для волос, рассыпавшегося бисерного ожерелья и перевернутой бутылки в луже коньяка. Память наотрез отказалась выдавать, как так получилось.
Выходить на улицу без парика Ная не рискнула — на коже все еще оставался подновленный перед приемом бальзам, да и в целом помятый вид мало подходил известному в обществе музыканту с приличной репутацией. Барду — самое то, и уже не жалко.
Обстановка в трактире оказалась куда спокойнее, чем она в тайне опасалась: отчего-то казалось, что люди попрячутся по домам, ожидая неведомых кар и репрессий, а смельчаки, которые решат выбраться, будут обсуждать недавние события настороженным шепотом, то и дело косясь на дверь.
На деле же зал оказался набитым битком, едва удалось найти свободный стол в центре, посетители пили и веселились, не обращая на входящих внимание, да и по дороге не попалось ни одного самозабвенного проповедника, вещающего, как плохо жить при принце, ни группок бунтующих. То ли они осадили резиденцию, то ли Ная переоценила настроения в Лангрии, и большинству ее жителей было плевать, что произошло в местном высоком обществе. С них станется и позлорадствовать…
Со всех сторон, впрочем, то и дело долетали обрывки разговоров — совсем незамеченной трагедия не осталась, но это все было так, застольный треп про политику под кружку пива и обмен актуальными новостями.
— …Что, думаешь, сместить принца — и нам всем жить станет легче?! — распинался подвыпивший мужчина за соседним, самым громким столом. — Посадит король своего наместника, тот быстро свои порядки наведет, и совсем про нас забудут.
— Зато будет спокойно! — возражал такой же разгоряченный оппонент. — Погром в самом центре, как это вообще возможно?!
— Ты же сам первый пойдешь требовать прогнать наместника или какого-нибудь графа, который нас к рукам приберет, — проницательно заметил их третий собеседник. — Враги есть у каждого, кто лезет в политику. Так что давайте-ка оставим ее в стороне, пока кто-нибудь не захотел избавиться от нас… эй, разносчица!
Дискуссия забурлила с новой силой, постепенно перетекая на другую е менее вечную и любимую тему — женщин в целом и достоинств девчонок, снующих по трактиру. Дальше прислушиваться к ним Ная не стала, тем более, что принесли ее жаркое с глинтвейном и холщовый мешочек с выпечкой.
— …и все равно жалко! Такое хорошее заведение, — грустно вздохнула совсем еще юная девушка мечтательно вида.
— Будто у тебя когда-нибудь хватило бы денег туда сходить, — осадила ее подруга более простецкого вида, кривя губы. — Там же хозяйка — целая графиня, наверняка посетителей на входе сортируют, чтобы не оскорбляли ее чувство прекрасного.
— Ты кого угодно оскорбишь одним своим присутствием, — обиделась девушка. — Разве она от этого меньше заслуживает сочувствия? А я, может, потом еще и накоплю, и на платье тоже!
В трактире было хорошо и уютно, оживленные голоса посетителей сливались в расслабляющий не хуже музыки монотонный шум, на кухне гремела посуда, и Ная, откинувшись на спинку стула, довольно вздохнула, побалтывая в руке кружку с остатками глинтвейна. Готовили его тут мастерски: терпкий, приятно ударяющий в голову — вина не пожалели, с апельсиновой ноткой и горько-травянистым послевкусием, остающимся на языке. Очень, кстати, знакомым…
Она подскочила, едва не расплескав на себя.
Знакомым, да — такой же вкус имело зелье, которое пила в Шинте, чтобы подслушать разговор Дариты и Роя, а потом у поместья лорда Мейсома. Сильная штука, если злоупотреблять, можно такое увидеть, делается же оно на основе настоя не самой безобидной травки…
Ная решительно встала, сгребла мешок и пошла к выходу. Покачнувшись, едва не сбила тарелку с опустевшего стола у двери, и от этого почему-то стало смешно, хотя сквозь стремительно затягивающий сознание туман доносился отголосок последней здравой мысли, что так не должно быть.
