— Я не к ней, — если бы не голос, Ная могла бы и не узнать Роя сразу. Выбритый и подстриженный, в свежей одежде по фигуре и с отстраненным взглядом, он казался аристократом, который не станет среди ночи гоняться за бардами, а потом умирать на набережной, предпочтя отправить кого-нибудь, кого не жалко. Зато перчаток не было, только свежие тугие повязки, даже, кажется, ничем не пропитанные.
И на мгновенье ей показалось, что на пороге стоял совсем другой человек, нелепо погибший пару недель назад…
— Ты удивительно не похож на бродягу из подворотни, — миролюбиво заметила Ная, откладывая черновик, и жестом попросила Дорга сделать перерыв в своих изысканиях. Тот понятливо скрылся на кухне, раздраженно тряся рукой и шипя под нос. — Как руки?
— Заживают, но без тех пилюль боль дикая, даже Бремм не знает, почему. Я помню, что ты говорила про яд, но у меня нет времени на саможаление и страдания, — Рой взъерошил ладонью волосы и, кажется, даже не обратил на это внимание — жест все-таки оказался привычным, особенно без мешающего хвоста. — Но я не за этим зашел. Утром уезжаю, не передумала?
— Нет, — Ная потерла щеку, стирая грязный след, оставшийся после того, как вместе с Доргом разбирала кладовку. Больше всего хотелось остаться, спокойно высыпаться в своей комнате и думать не о том, как выжить при столкновении с опасностью, а о музыке, беситься вечером с Луизой и Доргом, раскидывая то, что только что убрали, а не видеть, как сгорает в пожаре хорошо знакомый человек.
Но все это — малодушие. Влезть с головой в дело и бросить его, потому что надоело, устала или хочется тихой жизни. Если то, что задумала Ильяна, чем бы оно ни было, увенчается успехом, спокойствия не будет ни у кого.
— Поедем верхом, на ночь останавливаемся в трактирах. Они не так часто расположены, так что потеряем во времени, но дня за четыре доберемся. И лучше, если ты сумеешь выглядеть добропорядочной леди, которая со спокойной душой путешествует по стране, как в Даргии, а не замученной жертвой.
— Ты это говоришь замученной жертве.
— На королевских землях могут встретиться те, кто считает тебя наперсницей Эллен. Все поймут, если ты будешь выглядеть расстроенной, но начнут интересоваться, заметив боевые раны, — сесть в зале было не на что, не считая пыльной табуретки и единственного чистого стула, на котором сидела Ная, но уставшего стоять Роя это не остановило, и он выбрал табуретку, разок проведя по ней ладонью.
— Раздеваться посреди трактира я точно не намерена, а синяк давно прошел, — хмыкнула Ная и, озадаченно понаблюдав за ним, запоздало предупредила. — Запачкаешься.
— Я за день два раза оббежал город. Даже мне иногда хочется выдохнуть, — отмахнулся он. — К тому же камни в башне тебя не смущали, хотя они едва ли чище.
— Кстати, хотела спросить. Я заходила к тебе домой с неделю назад, меня по-хозяйски встретила Таша. Она у тебя живет? — полюбопытствовала Ная, переворачивая страницу тетради и готовясь записывать. — Отличный поворот для пьесы, хотя надеюсь, это не банальная любовная история. Зрителю нужна интрига, и за себя страшновато.
— Это долгая история, начинающаяся с ее родителей. Отец — королевский камергер, мать — камеристка королевы, Таша же была личной горничной Криллы. Она сложно переживала смерть принцессы, многие обвиняли и ее тоже, хотя что можно требовать с такой же девчонки, которая всегда была больше подружкой, чем прислугой? Крейг тогда позвал уехать с ним, а родители отреклись, чтобы продолжить службу во дворце.
— И предложил ей работать на тебя?
— Нет, мы все долго жили в резиденции, дом я купил всего лет пять назад. Таше тоже предлагали и я, и Крейг, когда заметили, что ей там откровенно неуютно, но она отказалась — свой ей не нужен, и что делать? Селить доверенного человека в арендный дом, от которого могут быть ключи у половины города? Она сама тогда предложила, кажется, от отчаяния, что лучше присмотрит за моим в мое отсутствие, — устало усмехнулся Рой, и Ная легко представила, как он на пару с принцем с самым серьезным видом убеждал несчастную девушку согласиться на такой подарок. — В чем-то получилось даже лучше. Ей нравится, а многие принимают ее то за хозяйку, которой не повезло с постояльцем, то за мою жену. Меня устраивают оба варианта.
— И никто не боится с такими озарениями, что ей навредят из желания повлиять на вас?
— Пробовали, — коротко ответил он, но пояснять не стал, оставляя простор для фантазии о судьбе нападавших. Вряд ли жили долго и счастливо. — У нас не так много доверенных людей, чтобы их лишаться.
— Снова цитируешь лорда Мейсома?
— Он цитировал меня.
Рой смотрел на нее с вызовом, ожидая логичного вопроса — видимо, помнил, что говорил тогда ночью, но Ная отвела взгляд, заинтересовавшись покосившейся полкой над стойкой Дорга. Ее почему-то так и не сняли, оставив висеть до лучших времен, когда у кого-нибудь дойдут руки.
