«Ну и времена, — подумал Антон, — демократия! Действительно — зачем отменили статью за ношение холодного оружия? Так и огнестрельное пустят в свободную продажу!» Вслух сказал:
— Нечего по ночам болтаться. Тогда приставать не будут! Делом надо заниматься! Институт бросил, охрану тоже, почему до сих пор на работу не устроился? Мать расстраивается!
— Никто не берет! На бирже труда только дворники требуются.
— Правильно! Иди улицы подметать! Кому ты нужен без образования? — Антон старался сдерживаться, но говорил жёстко, точно резал, пытаясь ранить словами самолюбие сына. — Только и толку, что мускулатура да рост! Уже выше меня вымахал! Осенью снова приём. У тебя хорошая аттестация сохранилась. Можно попробовать восстановиться без экзаменов. Не хочешь на менеджера — поступай на юриста!
— Не хочу я на юриста!
— А на кого хочешь?
— Не знаю!
— Ну, вот пока не знаешь, поступай на кого-нибудь, чтобы хоть занят был, отсрочка… — Антон уже почти просил.
— Не хочу я на кого-нибудь!
Антон взорвался:
— Работать не желаешь, учиться не хочешь!
Пойдешь в армию служить!!
— Ну и пойду! — Олег перестал дрожать. Отвечал с вызовом.
— Ну и пойдёшь! Осенью загремишь как миленький! Отправлю тебя к чёрту под Псков в бригаду ГРУ подводных пловцов — там научишься Родину любить! — Антон подумал, что в армии сейчас бардак похуже, чем на гражданке. Ещё и в Чечню пошлют, не обучив. Надо бы снова поговорить с коллегами из морской разведки. Они предлагали оставить парня в Питере водителем при штабе. На выходные — дома.
Может — образумится? Жалко всё же. И жена запилит с родственниками — мол, даже преступники своих детей от беды спасают, а он сам специально толкает подальше в самое пекло служить!..
Передав сына Марине, Антон поехал в управление. Было ещё рано.
Летнее солнце на улице пригревало все сильнее, и приходилось часто работать без верхней одежды, оставляя пиджак в машине или в кабинете. Решил поменять амуницию. Снял подмышечную кобуру и положил в сейф, оттуда достал оперативную поясную. Продел в неё ремень, заправил внутрь брюк, вставил пистолет. Из-под пояса торчала только коричневая рукоятка. Футболка или рубашка навыпуск прикрывали оружие от посторонних глаз.
Надо было разобраться с делами. Вытащил их из сейфа на стол. Прошлую неделю просидели с группой в Ивангороде. Бандиты делили между собой границу — двоих застрелили прямо на сходке, третьего в больнице дорезали саблей. Местные оперативники — словно слепые котята. Ничего не видят, не слышат. Только повторяют:
— Мы с детского сада все друг друга знаем! Нам ещё здесь жить, у нас семьи, дети в одну школу ходят, в ясли.…
Пришлось всю работу за них делать — задерживать, допрашивать, арестовывать. Оставлять нельзя — сбегут, рядом Эстония. Ищи потом ветра в поле. Этапировали в Питер на своих легковушках. Сами водворяли в изолятор. Теперь надо брать допуск у следователя, ехать в «Кресты». Писать отношение о переводе дела в областную прокуратуру. Так будет проще. Да и следаки там опытнее, надёжней — про совместные ясли с бандитами не вспоминают!
Совещание началось вовремя. Больше половины личного состава в командировках. Сводка происшествий по области — сплошные трупы.
Начальник отдела Шапкин Сергей Моисеевич маленький, тщедушный, с остреньким личиком и тараканьими усами — выглядит на шестьдесят, сидит во главе длинного стола. В одной руке бутылка с минералкой — прихлёбывает, в другой беломорина. Дымит как паровоз — без перерыва. Новую папиросу прикуривает от догорающей. Окурок нервно давит в пепельнице. Видать, успел с утра получить нагоняй от руководства. Что-то бубнит про себя. Видимо, всех ругает: начальство, нерадивых оперативников, бандитов, наступившие времена.
Личный состав привык. Только и слышат от него: давай езжай, раскрывай, давай работай… давай… не спи…
Прошёл месяц, история с сыном затихла, словно ничего и не было. Никуда не вызывали. Никто больше не звонил. Антон знал, что так просто из Управления на улице Чайковского не отпускают.
Видать, телефон поставили на прослушивание, и за сыном пост ходит. Хорошо, если только за ним.
Надо быть осторожней, не вляпаться — своих агентов не проколоть!
Уже почти семь лет Антон служил в областном отделе убийств. Был старшим группы, мотался по всей Ленинградской области.
Здесь всё было просто. Совершено убийство оформляй командировку. Езжай в район и сиди там, пока не раскроешь — помогай деревенским операм.
Если погибал кто из местных жителей, то за неделю, как правило, преступника устанавливали.
С городской территорией бандиты более-менее определились. Началась приватизация области. Делили всё: в Киришах — нефть, в Сланцах — полезные ископаемые, в Приозерске и дальше — лесные угодья… Передел сфер влияния не останавливался.
Стре
От всего этого кругом шла голова. В отделе тридцать человек, на каждый район по два опера.
