- Мой отец тебя не отпускал? - удивился Влад. - А почему? Ты ему сейчас очень сильно нужен?
- Нет, - ответил дракон.
Княжич вдруг сообразил, что может разузнать у этой твари что-нибудь о своём отце. От родителя не было вестей уже второй месяц, поэтому следовало воспользоваться случаем! Пускай княжич до конца не верил, что дракон настоящий, но всё равно не мог не спросить:
- Как мой отец живёт у турков? Ему там хорошо?
- Хорошо, - прошипела тварь, - но у меня нет времени, чтобы рассказать тебе больше. Я пришёл совсем ненадолго. Меня могут позвать обратно. Ты хотел совета на счёт девиц?
- Да, - сказал княжич. - Ты ведь знаешь, что я задумал.
- Знаю, - улыбнулась чешуйчатая шавка, - и одобряю.
- А мой отец? - сам не зная, почему, спросил Влад. - Отец бы одобрил? Пусть даже в глубине души...
- Нет, не одобрил бы, - ответила тварь, - но когда он узнает, то дело будет уже сделано, поэтому твой отец не станет гневаться. Он мудрый человек. Он понимает, что гневаться надо вовремя.
Дракон всем своим видом показывал, что отрок вместо того, чтоб расспрашивать об отце, мог бы получить уйму ценных советов, однако отрок думал именно об отце.
- Но ты ведь всё равно поедешь, да? - прошипела тварь, стремясь вывести Влада из задумчивости.
- Поеду, - решительно произнёс княжич, - поэтому посоветуй, как мне попасть в замок. Или как выманить оттуда Сёчке?
Дракон уже открыл пасть, чтобы ответить, но тут оглянулся и в следующее мгновение бесследно растаял в ночной темноте. Сон продолжался, а чешуйчатой твари в комнате больше не было. Очевидно, отец Влада позвал свою шавку, и той пришлось подчиниться.
Она так и не вернулась в сон княжича - ни на другую ночь, ни на следующую, ни после. Влад напрасно ждал почти две недели и даже успел задуматься: "А что было бы лучше - получить совет или узнать новости об отце?" В конце концов, княжич решил, что новости всё-таки важнее, потому что если б пришлось выбирать между родительским благополучием и девицами, Влад даже согласился бы постричься в монахи, то есть навсегда оградить себя от женского общества. Хорошо, что этого не требовалось. "Как встретиться с Сёчке, я придумаю сам", - успокаивал себя отрок. И вот как-то раз, сидя за обедом, он додумался! Влад так обрадовался, что остальные сидевшие за столом - старший брат, брэилянка, отец Антим и нянька, кормившая маленького Раду - невольно обратили на это внимание. Владу даже пришлось их успокоить:
- Ничего. Это я так. Вспомнил кое-что.
"Приеду во владения Гуньяди к празднику нового урожая, - решил княжич. - В праздничной кутерьме легче всего остаться незамеченным, а когда именно начнётся кутерьма, я знаю - в середине августа, ведь праздник нового урожая у венгров всегда совпадает с днём святого Иштвана!"
Княжич помнил о дне святого Иштвана, потому что видел празднества в ту пору, когда жил с родителями и старшим братом в Сигишоаре. Немцы в городе не праздновали, а вот в венгерской деревне, находившейся недалеко от города, люди праздновали. Сначала они торжественно обходили всю околицу, надев на головы венки из колосьев, затем приносили в церковь хлебы из новой муки, чтобы священник благословил эту пищу, а затем начиналось пиршество на деревенской площади, танцы и прочее веселье.
"Если Сёчке не уехала из замка, то обязательно пойдёт на праздник урожая в одно из ближних селений, - подумал Влад. - На Пасху она вместе со всеми служанками ходила в деревню. Значит, и в этот раз пойдёт. Только бы не уехала никуда!"
Эта же мысль вертелась в голове у Влада, когда он гнал коня по горной дороге в сторону венгерской границы. Княжич покинул поместье боярина Нана посреди бела дня, ни с кем не простившись. Только оставил в своей комнате на гвозде, неизвестно для чего торчащем из стены, письмо. В письме, которое состояло всего из двух строк по-славянски, беглец говорил, что уехал надолго, и что искать не надо.
Только в дороге княжич спохватился и понял, что зря не разменял часть золота на серебро. Рассчитываться мелочью было бы удобнее и безопаснее. Он понял это в первый же вечер, когда в одном из селений напросился на постой. Через это селение не проходило торгового пути, поэтому корчмы там не нашлось. Влад остановился в доме у обычных крестьян. Сперва наврал им, что является гонцом и везёт важное письмо, но как только достал из кошелька золотую монету, то все присутствующие - муж и жена, сидевшие за столом, старуха, сидевшая возле печки, и дети, лежавшие на полатях - уставились так, будто увидели клад.
- Я дам вам эту монету, если вы накормите моего коня лучшим овсом и сеном, - пообещал Влад.
- Ты не гонец, - с подозрением произнёс хозяин дома.
Влад вздохнул и понял, что должен сказать правду или почти правду. Он признался, что является сыном знатного человека, и что отправился в путь не из-за письма, а потому что хочет повидать "невесту".
