- Мне её сосватали, но затем наши отцы рассорились, - сказал Влад, - а я всё равно хочу жениться на ней. Я отправился в путь, чтобы её увидеть и сказать, путь не выходит замуж за другого, а я как-нибудь сумею уговорить отца помириться с её отцом, и тогда свадьба состоится.
На этот раз крестьяне поверили, а наутро даже собрали Владу поесть в дорогу, хотя он об этом не просил. "Видать, им стало меня жалко", - подумал княжич и решил впредь рассказывать именно про "невесту", раз это помогает. Остановившись на ночь в следующем селении, он уже не называл себя гонцом, а сразу начинал рассказывать про "ссору отцов", мешавшую "свадьбе" - то есть говорил не ложь, а полуправду.
Жаль, что в Венгрии требовалось не это. За горами требовалось стать совсем не похожим на себя - то есть говорить чистейшую ложь - поэтому через неделю, когда Влад пересёк венгерскую границу, в ход пошла новая история. Теперь княжич выдавал себя за местного, и притворяться получалось легко. В этой части Венгрии жило много немцев и румын, которые говорили по-венгерски с ошибками - совсем как он - поэтому никто ничего не заподозрил.
Останавливаясь в очередном городке на очередном постоялом дворе, Влад уверял всех, что живёт неподалёку и что спешит к своему дяде. Особо любопытным людям, которые спрашивали, почему молодой господин путешествует без слуг или других провожатых, княжич "признавался", что попал в неприятную историю - спутался с одной девицей и навлёк на себя отцовский гнев:
- Теперь я бегу от отца к своему дяде, который меня всегда любил и жалел, - говорил Влад. - Надеюсь, что дядя уговорит отца простить меня и не лишать наследства.
То же самое он рассказывал в деревне, от которой было всего полдня пути до замка Гуньяд, причём рассказывал так убедительно, что приезжего посчитали отчаянным волокитой и стали опасаться.
Когда княжич, будучи на постоялом дворе, спросил у служанки, ожидается ли в здешнем селении праздник урожая, то услышал подозрительное:
- А тебе зачем?
- Хочу посмотреть, - отвечал Влад.
- Ты же собрался ехать к дяде, - хмыкнула служанка, хотя ей Влад свою "правдивую" историю не рассказывал.
Как видно, рассказали другие, и теперь служанка вела себя настороженно:
- Зачем тебе смотреть на праздник? - спросила она.
- Повеселюсь напоследок, - оправдывался Влад, - ведь по приезде к дяде мне придётся вести себя скромно и тихо, а то никто не поверит, что я раскаиваюсь.
- А ты раскаиваешься? - снова хмыкнула служанка.
Княжич улыбнулся, будто опытный проказник, и пожал плечами:
- Так ты слышала о празднике урожая? - спросил он.
- Нет, - ответила служанка, а через четверть часа к Владу подошёл хозяин постоялого двора - пожилой толстяк с заметной проседью в бороде - и строго сказал:
- Езжай-ка ты от нас. От тебя одно беспокойство. Поблизости есть и другие селения. Переночуешь там.
Хозяйка, такая же пожилая и грузная, укоризненно заметила на прощанье:
- Вот она глупость молодых! Не успел выбраться из одной беды, а уже норовишь попасть в другую.
Женщина сама не подозревала, насколько оказалась права - Влад действительно находился в трудном положении и норовил испортить всё ещё больше. Он временно лишился отца и сделался изгнанником, а теперь могла случиться новая беда, ведь до замка Гуньяд оставалось совсем малое расстояние. "Как быть, если я сейчас повстречаюсь с сыном Яноша? - тревожился тринадцатилетний путешественник. - А как быть, если повстречаюсь с кем-нибудь из замковых слуг, которые меня помнят?"
Двигаясь в сторону замка, княжич даже начал узнавать места, по которым ездил вместе с десятилетним Ласло совсем недавно. Узнавание совершалось неожиданно. К примеру, когда Влад рысил по лесной дороге, он вдруг заметил на обочине приметный дуб, у которого была отпилена ветка, мешавшая проезду, а возле очередного поворота наткнулся взглядом на огромный пень, заросший мхом, и этот пень тоже был знакомым. "Хорошо, что знакомые деревья и пни не выболтают твою тайну, - говорил себе Влад. - А если тебе попадутся знакомые люди?"
С каждым часом эта опасность становилась всё ощутимей, однако выбора не было - следовало или ехать дальше, или повернуть обратно, но если бы княжич повернул, тогда получилось бы, что он напрасно провёл в пути полторы недели. "Поворачивать уже поздно, а пугаться пока не из-за чего", - повторял себе путешественник, и эта мысль помогала прогнать страхи - правда, лишь до той минуты, пока вдалеке на дороге не показывался очередной прохожий, который мог оказаться знакомым.
До чего же сильно испугался Влад, когда услышал за спиной топот коней! Княжич оглянулся и увидел, что по лесной дороге в его сторону мчатся пятеро воинов. Они были именно воинами - об этом говорили кожаные доспехи с металлическими бляшками, шлемы и мечи.
Спасаться бегством не имело смысла, поэтому тринадцатилетний путешественник предпочёл не ускоряться, а замедлиться. Он перевёл коня в шаг, а ещё через полминуты оказался окружён всадниками.
