- Твой отец явился поздравить меня, - усмехнулся султан и, потянув княжича за одежду, заставил сесть рядом с собой, а затем запустил руку ему в волосы и взъерошил их.
Княжич совсем недавно видел, как султан той же самой рукой держал за волосы голову мёртвого венгерского короля, и поэтому Владу ласковый жест султана показался не лаской, а скорее напоминанием, что голова "барашка" всегда может отделиться от тела.
- Твой отец говорит, что явился поздравить меня, - повторил турецкий правитель. - Как ты думаешь, мой барашек, это единственное, что привело его сюда?
- Думаю, нет, великий султан, - ответил Влад по-турецки. - Я думаю, что мой отец хочет ещё и повидаться с сыновьями. Разве это плохо, что он решил совместить два дела?
- Нет, совсем не плохо, - засмеялся султан. - Мне нравится, как ты говоришь, мой барашек. Говоришь честно. Ничего от меня не скрывая. Ты совсем, как твой отец. Он говорил со мной так же, когда жил у меня.
Произнеся это, турецкий правитель обратился к румынскому князю:
- Слышал? Твой сын напоминает мне тебя. Он очень мне нравится.
Отец Влада поклонился и произнёс по-турецки:
- Я рад слышать это, мой повелитель.
- Жаль, что однажды ты сбежал от меня, - усмехнулся султан. - Помнишь? Много лет назад. Сбежал к этим трусливым грекам. Надеюсь, твой сын не будет никуда бегать?
- Нет, мой повелитель, - ответил отец Влада всё так же по-турецки. - Я ещё раз прошу у тебя прощения за тот мой давний проступок. Я был молод и глуп, но теперь годы умудрили меня. Я сожалею о том, что сделал тогда, и понимаю, как опрометчиво поступил.
Султан засмеялся и толкнул Влада, всё так же сидевшего рядом, рукой в спину:
- Иди, повидайся с отцом, мой барашек. Но недолго - так, чтоб к твоему возвращению я не успел допить этот кувшин.
Княжич обрадовался, но тут же спохватился, ведь теперь он превосходно понимал, почему полтора года назад боярские сыновья выражали встречу с отцами очень осторожно. Они были научены турками - научены, что при дворе султана прежде, чем что-то сделать, надо подумать.
Влад развернулся прямо на ковре, чтобы вставая, не показать султану ту часть тела, что пониже спины, а затем с поклоном спросил:
- Великий султан, а как я пойму, что моё время истекает?
Турецкий правитель засмеялся:
- Ты не глуп, мой барашек. Совсем не глуп! А ведь я хотел проверить тебя! Я хотел знать, догадаешься ты спросить или нет. Раз ты догадался, то я не стану дальше хитрить. Когда кувшин опустеет, и вино останется только в чашке, я велю послать за тобой.
Влад с отцом вышли из шатра. Княжич не знал точно, сколько у него времени. Слова султана означали, что времени может быть мало, а может быть и до ночи, ведь турецкий правитель мог преспокойно отставить не совсем допитый кувшин и начать следующий, а затем вернуться к предыдущему. Своим условием султан ни в чём себя не ограничивал и в то же время давал себе право позвать своего "барашка" обратно, когда вздумается.
Влад продолжал думать об этом даже тогда, когда родитель порывисто обнял сына:
- Как тебе живётся? - спросил отец.
- Хорошо, - ответил Влад и добавил. - Ты был прав - мне у турков понравилось. Они очень занятные люди. И мне нравится путешествовать с султаном. Я плавал на большом корабле и видел море.
На счёт хорошего житья княжич говорил почти правду.
- Скучаешь по дому? - спросил отец, и его лицо говорило, что сейчас сын может сказать всё, что думает, но Влад солгал:
- Нет, почти не скучаю.
Так нужно было сказать, ведь если бы Влад сказал правду и произнёс "да, скучаю", это прозвучало бы совсем по-детски, а отрок, которому к тому времени уже исполнилось пятнадцать, не хотел выглядеть ребёнком. И тут он вспомнил о младшем брате:
- Отец, а Раду тоже здесь, в лагере. Я могу отвести тебя к нему.
- Не нужно, - печально покачал головой родитель, - он станет плакать и проситься домой, а я не смогу его забрать. Поэтому лучше нам с ним сейчас не видеться. И не говори ему, что ты меня видел. Он ведь скучает?
- Скучает, - признался Влад, вспомнив бесконечные вопросы маленького брата, повторявшего: "Мы едем домой? Мы едем домой?"
Так, разговаривая, княжич с отцом отходили всё дальше от султанского шатра, а затем выбрались из толпы янычар и других воинов, сновавших вокруг, и, наконец, увидели поле битвы. Оно выглядело очень печально, потому что был уже ноябрь, и трава пожелтела, а небо приобрело обычный для ноября серый цвет, но главное - возле ног Влада и его отца начинались овраги, буквально устланные мёртвыми телами людей и лошадей.
Турков в этих оврагах было мало. В основном там лежали крестоносцы. Здесь же, в оврагах нашёл свою смерть молодой венгерский король, а его обезглавленное тело и убитый конь наверняка валялись где-то поблизости.
