Именно в такой сумрачный день, прервав всегдашний урок турецкого, в покоях княжичей появился испуганный слуга:
- Великий султан зовёт, обоих. Скорее, скорее. Бегом!
Влад и Раду поспешно вскочили с подушек, на которых сидели. Кряхтя, поднялся на ноги пожилой учитель, и все поспешили в тронный зал, где княжичи увидели множество сановников, но сановники вели себя настолько тихо, что речь султана долетала до самых отдалённых уголков и закоулков:
- А! Вот и вы, мои бедные барашки.
Турецкий правитель уже не был облачён в чёрное, однако из-за зимнего сумрака, царившего в тронном зале, казался мрачным и даже злым.
Княжичи поклонились, затем ещё раз. Султан дал знак приблизиться и указал на столик возле тронного возвышения - точнее, на некий предмет на столике, покрытый тканью.
Подойдя ближе, Влад и Раду обнаружили, что непонятный предмет покрыт не куском ткани, а мешком, в котором, наверное, и был принесён сюда. "К чему всё это?" - подумал семнадцатилетний княжич, и тут один из султановых слуг сдёрнул "покрывало".
Влад поначалу не понял, что именно видит, а когда понял, вздрогнул - он смотрел на отрубленную голову своего отца.
Лицо казалось знакомое и в то же время незнакомое, страшное. Кожа на этом лице побелела, как пергамент, и сделалась очень ровной. Пропали мелкие морщины на лбу. Пропали глубокие морщины, тянувшиеся от носа к углам рта. Брови почти вылезли. Глаза были закрыты, вернее - зашиты, крупными неровными стежками. Губы никто не зашивал, и потому они искривились в странной, ни на что не похожей усмешке, показывая и верхний, и нижний ряд зубов.
Влад увидел знакомые длинные чёрные усы, но поникшие и спутанные. Увидел волосы, которые прилипли к макушке, будто их приклеивали. И вот тогда княжич понял всё окончательно - он видел перед собой не голову, а чучело, которое делают, если голову придётся далеко везти. "Как!? - подумал Влад. - Из отцовой головы - чучело!? Мой отец мёртв? И теперь это чучело - то, что от него осталось!? Почему он умер? И кто посмел так надругаться над его останками!? Кто!?"
Раду заревел в голос, так что один из дворцовых слуг подбежал и зажал мальчику рот, всё-таки оставив свободным нос, чтобы не перекрыть дыхание, а между тем другой слуга, стоявший рядом с султаном, громко повторял слова своего повелителя, чтобы присутствующие не напрягали слух.
- Великий султан говорит, что эту голову прислал свинья Юнус, предводитель венгров! - прозвучало по-турецки.
Влад понял, что голову прислал Янош Гуньяди, которого турки называли именно так - Юнус. Княжич с трудом осознавал происходящее - не верил глазам и не верил ушам. За два года жизни в Турции он уже хорошо выучил турецкий язык, но в те минуты казалось, что знания подвели. То, что говорил слуга, стоявший рядом с султаном, не могло быть правдой. "Наверное, я что-то не так расслышал", - думал княжич, а слуга всё продолжал говорить, и из слов слуги следовало, что месяц назад, в декабре Янош Гуньяди пришел в Румынию с войском.
Войско было то самое, которое княжич видел, когда гостил у Гуньяди в замке. Шесть тысяч наемников и три тысячи воинов, собранных вассалами Яноша. Получилось на тысячу больше, чем румынская рать, но отец Влада всё равно захотел сразиться и не слушал увещеваний.
- Государь, не повторяй той ошибки, которую совершил Александру Алдя, - упорно твердили ему бояре-жупаны, но князь неизменно отвечал:
- Хватит поминать моёго младшего брата! Лучше вспомните о своих сыновьях, которых я вам привёз, и о моих сыновьях, которые заняли место ваших! Вспомните о клятве верности, которую вы принесли мне повторно в турецком лагере.
Отец Влада думал, что, вернув боярских сыновей из плена, укрепил свой авторитет и власть, но всё оказалось наоборот. Теперь бояре не боялись ссориться с султаном, а вот ссориться с венграми, чья армия стояла у румынской границы, боялись.
Всякий раз, думая об этой истории, Влад вспоминал поучающие слова Яноша Гуньяди: "Благодарность - это блюдо, которое очень быстро остывает". Впервые услышав эти слова во время давнего разговора в коридоре замка Гуньяд, княжич даже не подозревал, что они окажутся пророческими. А расчётливый и безжалостный венгр оказался прав - благодарность бояр очень быстро остыла, и вопреки государевой воле они решили избежать войны.
Правда, так решили не все. Нан, несмотря на свою прежнюю строптивость, остался верен своему государю, а вот Тудор и большинство тех жупанов, которые были обязаны отцу Влада своим возвышением, сделались трусливы. Тудор и его товарищи обросли имуществом, вкусили жизненных удовольствий и совсем не хотели умирать на поле битвы.
"Даже если победим нынешних врагов, из-за гор будут приходить всё новые и новые", - подумали отцовы приближённые и почли за лучшее обойтись малой жертвой, то есть самим убить своего государя, неугодного венграм. Как средство выбрали яд, а Нан не смог ничего сделать.
