– Ладно, – соглашался отец, – расскажу… После того состязания в Нюрнберге король Жигмонд взял меня на службу. Я всё время был при Его Величестве, ну а делать… ничего особо не делал. В ту пору король много ездил по разным странам. И я ездил вместе с ним. Жигмонда всюду принимали с большим почётом, устраивали пиры, на которых веселилась вся свита, так что я даже выучился плясать на тамошний лад, чтобы меньше времени проводить за столом и реже опорожнять кубки. И всё-таки служба оказалась трудной. В сердце нет настоящего веселья, если веселишься по обязанности, а я веселился по обязанности, потому что никуда не мог отлучиться. Временами Жигмонд забывал обо мне, но если вдруг увидит, что меня нет, так сразу: «А куда подевался мой валашский слуга?»
Влад, как и прочие слушатели, знал, что румын почти все народы упорно называли влахами, а Румынскую Страну именовали Валахия. Жигмонд, конечно же, поддерживал традицию и не думал о том, чтобы спросить у своего «слуги»: «Как тебя лучше называть?»
– Как только заметит, – продолжал рассказывать отец, – так сразу шлёт кого-нибудь, чтоб разыскал меня и привёл. «Почему ты отлыниваешь от службы?» – ехидничал король. Утешенье я находил только в письмах от вашего деда, который был доволен мной и новостями, получаемыми от меня. Я ему не жаловался на жизнь, но вдруг нежданно-негаданно пришло повеление: «Сын, возвращайся домой». Я как прочитал – глазам не поверил! Вот радость-то! Перечитал ещё раз, а там дальше говорилось, что ваш дед хочет меня женить, потому и зовёт обратно.
– Что ещё там говорилось? – лукаво спрашивала мать.
– Говорилось, что у молдавского государя есть дочка, зовут её – Василика, а я должен к ней посвататься, – так же лукаво отвечал рассказчик. – Все приготовления для сватовства были уже совершены, куплены подарки и прочее. Мне оставалось только приехать домой, чтобы оттуда с большой свитой и с дарами отправиться в Молдавскую землю.
– И что ты дальше сделал? – спрашивал малолетний Мирча, помогая рассказу течь в нужное русло.
– Я пошёл к королю, – говорил отец, – и попросил позволения отлучиться со службы, а Жигмонд, услышав мою просьбу, посчитал себя обиженным, хоть и не признался, и начал посмеиваться над вашим дедом. «Как же он отправляет тебя к девице, которая ещё не дала согласия? – усмехался король. – А вдруг она откажет? Получится для тебя позор и бесчестие. Странный вы народ. У нас так не делают. У нас в невестин дом сперва засылают сватов, которые вовсю расхваливают жениха. Если сватовство окажется удачным и девица скажет “да”, тогда приезжает сам жених, а если сватам укажут на дверь и посмеются над их речами, то страдает честь сватов, а не честь жениха. Согласись, это гораздо лучше. Может, тебе не ехать сейчас?» Вот что говорил Жигмонд. Он хотел сбить меня с толку, но не сумел. Я-то догадывался, почему ваш дед устроил всё так, а не иначе – он хотел, чтобы я вернулся домой, а сватовство было лишь предлогом.
– А что ты ответил королю? – спрашивал Мирча, подгоняя рассказ.
Отец отвечал:
– Я поблагодарил за совет, но сказал, что теперь мне отступать нельзя. Я сказал: «Если не поеду, когда меня ждут, это и будет позор. Все решат, что я испугался жениться». Жигмонд был вынужден дать разрешение на отъезд, но взял с меня слово, чтоб мне вернуться не позже чем через год.
– А дальше? – торопил малолетний Мирча.
– Дальше я приехал обратно к вашему деду, моему отцу, – говорил рассказчик. – Отец встретил меня радостно, ведь мы не виделись больше двух лет. Он уже ходил, опираясь на палку, а тут воскликнул: «Не нужен мне костыль, если ко мне приехал сын, на которого я могу опираться!» Я спросил: «А как же два моих брата? Разве они для тебя – не опора?» – но ваш дед только рукой махнул: «У меня есть опора как у государя, а как у старого человека – нет».
Мирче нравился этот рассказ, прежде всего, из-за упоминаний о тезоименитом деде Мирче Великом, поэтому Мирча Малый стремился сделать всё, чтобы повествование шло быстрее, ведь чем быстрее оно идёт, тем раньше дойдёт до тех отрывков, которые особенно нравятся.
– Ваш дед начал сетовать, – меж тем рассказывал родитель. – Он говорил мне, что мой старший брат уже взял на себя многие государевы дела, и это хорошо, но такие обязанности не оставляют времени, чтобы ходить неспешным шагом, прогуливать старого отца по солнышку, ведя под руку. А о моём младшем брате было сетование, что тот слишком юн и резв, и если помогает идти, то тянет за собой и забывает, что старые люди так быстро не могут, поэтому ваш дед обратился ко мне: «Вот кто будет водить меня по саду – ты, мой средний сын».
– Дедушка сильно постарел, пока тебя не было? – уточнял Мирча Малый, теперь слушавший с особенным вниманием.
