– Да, – следовал ответ, – пока я странствовал, дедушка постарел. Но состарили его не годы, а заботы. Он сам сказал: «Ещё недавно наши владения простирались до самого моря. А теперь выход к морю для нас потерян. Все приморские земли достались султану. Сколько мы ни воевали с ним, он всегда побеждал, и теперь приходится платить ему дань10». Тут я спросил вашего дедушку: «Ты вправду собрался меня женить или придумал это, чтобы мне легко было отпроситься с королевской службы?» Он ответил: «Ничего я не придумал. Невеста есть, подарки куплены. Но я тебя не неволю. Хочешь – сватайся, а не хочешь – не сватайся. Ты, главное, погости у меня подольше».
В этом месте повествования Мирча Малый часто спрашивал:
– Отец, а дедушка любил тебя больше, чем твоих братьев? – Малолетний слушатель спрашивал потому, что хотел услышать утвердительный ответ, но отец неизменно поправлял:
– Нет, не больше. Дедушка был слишком мудр, чтобы делать такое различие между сыновьями.
– Но ведь он просил, чтоб ты был около него. А других не просил, – из раза в раз возражал малолетний Мирча.
– Нет, – твёрдо отвечал отец, – дедушка любил меня и моих братьев одинаково. Именно поэтому он позволил нам выбрать занятия по сердцу. Мой старший брат хотел быть государем, и тогда ваш дедушка передал ему часть своей власти, не стремился сохранить все нити в своих руках. Мой младший брат был в таком возрасте, что думал только о забавах, поэтому ваш дедушка не мешал ему и говорил: «Пускай юность возьмёт своё». А я полюбил путешествовать, и ваш дедушка не звал меня домой, пока я сам не захотел вернуться… – Далее рассказчик обращался только к старшему сыну: – Видишь, Мирчулике? Любить сыновей – не означает всё время держать их подле себя. Вот Жигмонд всё время стремился удержать меня. Но разве он делал это от большой привязанности?
– Но ведь дедушка тоже хотел, чтобы ты остался подольше, – возражал малолетний Мирча.
– Дедушка хотел дать мне наставления – на это нужно время, – терпеливо объяснял отец. – Человеку очень трудно выучиться чему-то за один день. А наставления – это та же учёба. Наставления нужно повторять, тогда они запомнятся. Дедушка боялся, что скоро умрёт и не успеет их дать. Поэтому он просил меня быть около него и гостить подольше.
– И он говорил тебе про то, что братья должны жить в мире, – подсказывал Мирча.
– Да, – отец на мгновение останавливался, а затем, наклонившись вперёд и пристально глядя на обоих сыновей, очень серьёзно продолжал: – А теперь я повторяю его слова вам и делаю это не просто так. Я рассказываю истории из раза в раз не только для того, чтобы вас развлечь. Я надеюсь, что вы запомните дедушкины слова.
Произнеся это, отец распрямлялся, и тогда малолетнему Владу казалось, что тень на стене – уже не отцова, а дедушкина: «Вон у неё на голове появились завитки, так похожие на ажурные завитки государевой короны». Тень не имела глаз, но грозно смотрела на всех и видела насквозь, а когда отец чуть сгибал спину и опускал плечи, его тёмный силуэт на стене повторял это движение лишь отчасти, потому что сгибался ещё сильней, будто успевал состариться в один миг. Теперь тень выглядела уже не такой грозной, однако по-прежнему смотрела на всех пристально и по-прежнему знала, что у кого на уме и в сердце.
Очертания человека на стене выглядели почти живыми, ведь отец в такие минуты повторял за своим отцом, Мирчей Великим, причём это звучало так, будто старый правитель давал наставления не много лет назад, а сейчас. Казалось, наставления произносились неслышным шёпотом бесплотной души, а отец повторял их громко, чтобы слышали все:
– Ваш дедушка говорил мне: «Помогай своему старшему брату так же, как помогаешь мне. Не ссорься с ним, потому что Румынская земля – ваше общее наследство».
– Это наставленья для Влада, – обычно возражал малолетний Мирча. – Это для него, потому что он меня младше, это он должен мне помогать. А для меня?
– Это наставления для вас обоих, – из раза в раз твердил отец. – Даже если не будет у вас других братьев, всё равно запомните, кто вы. Один старший, а другой младший, но оба вы – первенцы, и править вам придётся вместе. Когда-то ваш дедушка правил так же – вместе со своим старшим братом, во всём помогая ему. Затем Господь забрал старшего, и дедушке пришлось править одному. «В этом нет ничего хорошего, когда ты один», – так говорил ваш дедушка, а когда умер, его место на троне занял мой старший брат. Я помогал брату править, пока Господь не забрал его… теперь должен править я, и я буду… очень скоро… А после меня – вы двое.
Однажды Влад, привыкший молчать во время рассказов, всё-таки отважился спросить:
– Отец, ты сказал, что дедушка правил вместе со своим старшим братом… А как было с другим дедушкиным братом? С младшим… С тем, который лысый… Мне отец Антим рассказывал, что дедушкин лысый брат очень тебя не любил и хотел убить. Вот этот брат помогал дедушке править?
– Нет, не помогал, – ответил отец. – Дедушкин младший брат всё время нарывался на ссору, поэтому не имел права садиться на трон.
