Выбирать особо не приходилось. Претендент всегда был один, потому что созыву собрания предшествовали разные интриги или даже войны, но собрание всё равно собиралось и выражало свою волю. Жупанам говорили:
- Вот перед вами стоит достойный муж, чьи предки были румынскими государями. Желаете ли видеть этого мужа своим новым государем?
- Желаем! - отвечали собравшиеся, а новый правитель в благодарность за избрание исполнял просьбы и раздавал хорошие должности.
Отец Влада тоже был избран, но сперва его избрал малый круг жупанов, особо знатных, а самым знатным из них считался Нан. Княжич помнил, как этот человек посещал скромное жилище изгнанников в Сигишоаре. Особенно запомнился меч в серебряных ножнах, висевший у гостя на поясе и выглядевший очень богато. Ножны стукались обо все углы и косяки в доме, привлекая внимание и будто крича: "Посмотрите на нас! И посмотрите на нашего хозяина! Посмотрите на его жёлтый бархатный кафтан! И на его щегольские сапоги из светлой кожи! И на его холёную бороду! А посмотрите, как важно держит голову! Не вам чета!"
В ту давнюю пору в Сигишоаре Владу казалось непонятно, отчего родитель принимает гордого незнакомца с особенной радостью, ведь даже дети могли заметить, что гость говорил строго и свысока, но отец почему-то не обижался, а отвечал спокойно и обстоятельно. Куда приятнее представлялся давний отцов приятель - Тудор. Он носил скромную одежду и не задирал нос. Так вели себя и другие гости, которые приезжали вместе с Тудором. А вот Нан привозил гордецов, не желавших лишний раз поднять кубок за здоровье своего будущего господина и уходивших спать на постоялый двор.
Лишь в тринадцать лет княжич начал понемногу разбираться в политике и тогда по-новому взглянул на свои детские воспоминания. Он догадался: "Отец не выбирал Нана себе в слуги - это Нан выбрал его и сделал государем. А вот Тудор потому держался проще, что не мог выбирать, кому служить. Он мог лишь радоваться, что выбран".
Точно так же радовались и остальные скромные люди вроде Тудора, которые участвовали в шумных застольях, длившихся до самой ночи в сигишоарском доме. Отец выбрал этих жупанов и пообещал им землю и деньги, которые когда-нибудь приобретёт. А вот Нану и его гордым товарищам изгнанник, живущий в Сигишоаре, мог обещать лишь то, что станет разумным правителем.
Влад понял всё это именно в тринадцать лет, сидя на совете возле отцова трона, ведь всех, кто в прежние времена посещал Сигишоару, княжич видел теперь в зале. Тудор отпустил бороду, тоже стал одеваться в дорогие кафтаны и важничать. Нан остался прежним. И всё же разница между этими жупанами была велика. Не даром же их кресла стояли друг напротив друга, а не рядом.
Такая расстановка тоже являлась своего рода символом, как и "дорога к власти". По правой стороне от "дороги" устроились жупаны, которые заседали в совете второй десяток лет, то есть Нан и его сотоварищи. А с левой стороны сидели пришлые - Тудор и другие, кто получил земли и высокие должности при нынешнем государе. Число старожилов и пришлых было одинаково. Справа сидели девять, и слева девять.
Конечно, на совет могли прийти и другие жупаны - придворные вроде казначея, начальника конюшни или главного виночерпия - но они, подобно Владу, не имели права говорить. Они присутствовали в зале лишь для того, чтобы узнать из первых уст о предстоящих тратах денег, большой конной охоте или большом пире и сделать соответствующие распоряжения. А вот влиять на государевы решения могли лишь те, кто заседал в совете постоянно - девять старожилов и девять пришлых. Правда, их равенство в числе вовсе не означало равенства сил.
Девять старожилов имели больше влияния, а если государь пытался делать что-то наперекор, то слышал:
- Не повторяй той ошибки, которую совершил покойный государь Александру Алдя.
В детские годы Влад различал румынских государей только по тому, кем они приходились его отцу - дедушка, отцов дядя с лысой головой, отцов старший брат, отцов младший брат. Теперь же княжич знал, что Александру Алдя, часто упоминаемый боярами, это как раз отцов младший брат, правивший менее шести лет и неожиданно умерший от болезни. Точную причину неожиданной смерти Влад не знал, и отец не знал, но эта смерть была одним из тех случаев, когда можно догадаться, в чём дело... правда, догадки так и останутся догадками.
Когда отец, желая отобрать трон у младшего брата, собрал армию и двинулся в Румынию, вдруг пришла весть, что брат заболел и скоропостижно умер. Даже младенец понял бы, что совпадение не случайно, но что было делать? Прямой вопрос к боярам представлялся неуместным. Отец Влада не мог прямо спросишь: "Кто придумал дать моему брату яд?" Даже если жупаны сказали бы новому государю всю правду, он не смог бы спокойно жить с такой правдой, потому что сам участвовал в этом злом деле - участвовал почти осознанно, называя брата "гнилая душонка" и желая ему смерти.
