"Если спросить, было ли отравление, расспросы в любом случае кончатся плохо, - начал понимать Влад, сидя на совете. - Если жупаны скажут правду, отец расстроится, а если они станут уверять, что никто никого не травил, это тоже плохо, потому что отец всё равно не успокоится". Княжич мог почти наверняка утверждать, что родитель почувствовал бы враньё, сделался бы недовольным, затеял бы расследование, а чем грозит такая затея, можно было догадаться, вспомнив о государе Михае, который правил всего два с половиной года.
Михаем звался отцов старший брат, искавший среди бояр измену, но так и не успевший найти. Он погиб странной смертью - был убит в сражении с турками, в то время как его войско понесло лишь лёгкие потери. В отношении смерти Михая отец Влада тоже не мог дознаться истинных причин, и из-за этого сильно печалился, а Влад хорошо понимал родителя: "Как не печалиться, если судьба принуждает тебя жить в мире с людьми, которые изводят твой род!"
- Почему жупаны не соблюдают заповедей? - однажды спросил княжич у отца Антима.
- В этом виноват дьявол, - ответил священник. - Дьявол так ловко опутал жупанов, что из этих пут они вряд ли вырвутся.
- Ты говорил об этом моему отцу?
- Говорил, - вздохнул священник, - но твой отец не хочет поверить, ведь тогда выходит, что он оказался опутан заодно с жупанами - оказался опутан в тот день, когда принял власть.
К сожалению, в словах священника была доля правды. Отец Влада запутался, причём очень сильно. К примеру, он поддерживал дружбу с турками, хотя христианский государь должен избегать дружбы с государством магометан.
Влад знал - родитель охотно порвал бы с ними, но союза желали жупаны-старожилы, которые выбирали этот путь потому, что у турецкого султана "гостили" их дети, отданные туда много лет назад нерадивым Александру Алдя. У всех, даже у Нана, кто-то из сыновей находился в заложниках, и потому старожилы повторяли:
- Нам самим это не нравится, государь, но поделать мы ничего не можем.
"Отец запутался в своей политике давным-давно, - понял княжич. - Взять хотя бы ту войну, когда он, ещё не породнившись с Гуньяди, провожал турецкое войско в земли венгров". Влад и раньше знал, что отец никого не "провожал", а участвовал в турецком походе, но лишь в тринадцать лет княжич догадался, почему родитель предпочитал не вспоминать о том походе и не любил, когда другие вспоминали. Ведь тогда пришлось бы вспомнить о нарушенном слове - румынский государь обещал королю Жигмонду и последующим венгерским королям охранять южную венгерскую границу, но не охранял её, поскольку это шло в разрез с обязательствами перед турками.
Ещё со времён великого Мирчи румынские государи как турецкие данники были обязаны участвовать в турецких походах, а турки, как назло, любили воевать с венграми. "Как охранять венгерскую границу и одновременно нападать на эту границу? - мысленно усмехался Влад. - Хоть разорвись!" Можно сказать, его отец почти разорвался, когда собрал армию и ходил вместе с султаном по венгерской земле, но сам никого не грабил, а лишь "провожал" грабителей.
Конечно, праведный правитель-христианин так не поступил бы. И уж тем более не стал бы советовать тем, кто страдает от поганых:
- Лучше не сопротивляйтесь, и тогда вы сохраните ваши жизни.
- Но ведь ты должен оберегать нас! Помоги нам! - молили венгерские жители.
- Я помогаю, - отвечал "защитник". - Я даю вам совет, который убережёт вас от смерти.
"Да, трудно себе представить, чтобы христианин так ответил христианам, - размышлял юный княжич. - Но что отец мог ответить? Так отвечают от бессилия". Влад понимал - его родитель был бессилен изменить что-либо, а если б решил всё-таки сразиться с турками, то половина румынского войска не пошла бы в бой. Жупаны-старожилы и их люди не пошли бы. Зато наверняка сказали бы:
- Государь, не повторяй той ошибки, которую совершил покойный Александру Алдя.
Старожилы боярского совета ни за что не хотели ссориться с султаном. Они с большой неохотой дали согласие, чтобы старший княжеский сын женился на сестре Яноша Гуньяди, ведь Янош считался грозой турок.
С такой же неохотой жупаны-старожилы согласились помочь венграм разбить отряд Мезид-бега. Нан очень противился этой войне, но Тудор решительно встал на сторону своего князя, поэтому несогласным пришлось смириться.
- Если истребить турков всех до одного, то султан не узнает, а если даже заподозрит, то мы будем всё отрицать, - пообещал государь своим боярам и для пущей убедительности добавил по поводу Гуньяди. - Янку-воевода обидчив. Как бы он не повернул своё войско против нас, если откажемся помочь.
Прежде Влад не знал всех этих подробностей, но теперь ему начали рассказывать. Рассказывал отец, да и Мирча тоже. Они объяснили, что Гуньяди ещё до того, как разбить Мезид-бега, затеял большую войну против султана.
