- Он был уже слишком стар, чтобы воевать, - отвечал рассказчик. - К тому времени, как я сделался беглецом, у вашего дедушки Александру выросла такая же длинная седая борода, как у василевса. Ваш дедушка Александру тихо доживал свой век и не желал нарушать того спокойствия, которое установилось в его землях. На службе у тестя мне бы не давали важных поручений, потому что таковых просто не нашлось бы. Я не чувствовал себя униженным, когда служил своему старшему брату, но быть на посылках у государя, который покидает дворцовые хоромы лишь затем, чтоб посетить монастырь или поохотиться - нет, избавьте... Избавьте меня от такой чести! Лучше служить католикам, чем жить в сонном царстве.
- Ну и что ты ворчишь? - тихо заметила мать. - Ведь вышло по-твоему.
- Да, - сказал отец, сразу успокоившись, - ваша мама поняла, что никогда не буду я доволен службой у тестя, и согласилась ехать к ляхам. Поехали мы напрямик, через земли Жигмонда, и так вдруг всё повернулось... Пока я и ваша мама ожидали на границе, чтоб к нам присоединился отец Антим и слуги, Жигмонду донесли, кто заехал в его пределы. Мы почти добрались до ляхов, когда нагнал нас мадьярский конный отряд, взял меня под стражу и отвез к Его обидчивому Величеству...
- Король опять обиделся на тебя!? Опять? - засмеялся малолетний Мирча, а вслед за ним и Влад.
- Да, - улыбнулся отец, - это и вправду смешно, но в ту пору я совсем не смеялся. Король сильно гневался и не желал слушать объяснений. "Ты слова не сдержал! - кричал он. - Ты обещал через год возвратиться, а пропал на пять лет! Это ж надо так злоупотребить доверием!" И приказал бросить меня в подвал.
- А мама? - спросил Мирча.
- А я поплакала-поплакала и поняла, что надо мне вмешаться в это дело, - сказала мать. - Оделась побогаче - пусть все видят, что я государева дочь - и отправилась к королевскому двору. А отец Антим со мной пошёл...
- Он тоже? - дети удивились, и в первую очередь Влад, потому что монах никогда эту историю не рассказывал. Наверное, молчал из скромности.
- Да, отец Антим тоже пошёл, - повторила мать, - потому что хорошо знал латынь, а я никакими иноземными языками не владела. Он научил меня, как будет по латыни "мне нужно видеть короля", и я повторяла эту фразу без конца, когда явилась ко двору. Мы с отцом Антимом даже не знали, к кому обратиться, и кто может провести к Его Величеству. Наконец, нам указали одного человека - вот, дескать, он ближний королевский слуга. Я к этому слуге подошла, сделала печальное лицо, говорю: "Мне нужно видеть короля". Отец Антим принялся объяснять суть дела, а тот человек посмотрел на нас и головой помотал - дескать, нельзя. Я опять произношу свою фразу, но королевский слуга по-прежнему мотает головой и вроде бы хочет уйти. Тогда я сняла один из своих перстней, что подороже, схватила этого упрямца за руку и надела перстень ему на мизинец. И опять твержу своё, не отпуская.
- И что? Уломали? - запальчиво спросил Мирча.
Мать сразу не ответила:
- Тот человек посмотрел на свою руку, высвободил, снял украшение и отдал его мне обратно. Я опечалилась уже непритворно, а он буркнул что-то и ушёл. Мне ещё грустнее стало, но тут вижу - отец Антим радуется. Оказалось, слуга, которого мы просили, сначала отнекивался, но когда увидел мою настойчивость, то сказал: "Подождите".
Теперь нить повествования подхватил отец:
- Тот упрямец был личный секретарь Его Величества и потому мог входить к королю во всякое время. Так вот приходит секретарь к Жигмонду и говорит: "Вас очень желает видеть молодая красивая женщина, одетая как чужестранка". "Женщина?" - спросил Жигмонд, а он был большой любитель женщин, и оттого стало ему интересно. К тому же король узнал, что женщина пришла просить за меня, то стало ему ещё любопытней. Он принял вашу маму, выслушал и через некоторое время сказал мне: "Красота твоей жены смягчила мой гнев". Я тогда вздрогнул, успел подумать невесть что, а король захохотал, но пояснил свои слова, и оказалось, что я зря испугался.
- А я мало знала про Жигмонда, - продолжала мать своё повествование, - и потому мне было удивительно, отчего он стремится спровадить отца Антима и поговорить со мной наедине. И вопросы Жигмонд задавал странные. Узнавал у меня про Румынскую Страну - как там пляшут, и про что песни поют. Я отвечала и даже напевала. Король всё пытался найти способ, как объясниться без толмача, махал руками, а я, даже если догадывалась, о чём Его Величество толкует, всё равно делала вид, что без толмача никак не могу. Что-то подсказывало, что с отцом Антимом мне будет спокойнее. Король старался больше часа, затем задор иссяк, и тогда я прямо спросила: "Когда же освободят моего мужа?" Отец Антим перевёл, а Его Величество задумался, затем хмыкнул, и опять пришлось мне подождать, но на сей раз не в коридоре дворца, а в саду.
- И отца выпустили? - спросили дети.
- В тот же день, - ответила мать.
