— Общее — есть. Я по собственному опыту знаю, через что пришлось пройти бедной Яси, и потому всем сердцем жалею её и хочу ей помочь. И меня, и Яси однажды опалило огнём Хаоса. Беда прошла рядом, уничтожив тех, кто был нам близок, но самих нас задела лишь краем. Мы — те, кого преподобный Тарн назвал тронутыми, и должны, по его словам, постепенно утратить свет разума и живую душу. На деле это не так, жрец либо врёт, либо сам не знает правды. Прикосновение небесного огня столь болезненно, что раз столкнувшись с ним, я запомнил его навсегда, ярко чувствую его следы в других душах и заранее ощущаю его приближение к себе. И я знаю, как ужасно страдают те, чьи души повреждены необратимо. Во истину, прерывать их мучения милосерднее, чем длить угасание любой ценой. Но также я точно могу сказать, что сам не шагну в этот мрак. А если почувствую, что сползаю в него, предпочту уйти к Звёздному Порогу прежде, чем сделаюсь опасным для тех, кого любил на этой земле.
— Ясно, — кивнул задумчиво Кайрин. — Значит, тебе сейчас снился кошмар потому, что рядом был этот проклятый оберег…
— Мне тоже, — раздался голос Яси. Девочка тихонько встала и подошла к эльфам. — Когда Ути пришёл ночью… до того мне снилось, что все вы одержимы небесным огнём и пытаетесь меня убить, — она обвела друзей жалобным взглядом. — Это было так страшно…
— Бедняжка, — вздохнула Тис и, подхватив Яси на руки, усадила к себе на колени, крепко обняв. Столько нежности и сочувствия было в этом жесте, что Яси замерла, не ожидая подобного от принцессы дроу. Та сама запоздало удивилась и, не размыкая объятий, тихо хмыкнула: — Только никому ни слова…
— Про эти нежности? — улыбнулась Яси. — Ну да, ничего не было. Но ты не прекращай, ладно?
Дроу усмехнулась и чмокнула девочку в макушку.
— Итак, что мы имеем? — подытожил Кайрин. — Всё очень плохо. Если жрецы распространяют заразу, то мы дружно и безоговорочно влипли. Обвинить их, конечно, можно, но к кому бы мы с этими обвинениями ни пришли, всё кончится бедой и кровопролитием.
— Остаётся только одно, — заметила Тис — мы должны продолжить наш путь и избавить мир от прорывов небесного огня.
— Думаешь, если закрыть ему дорогу сюда, пустое поветрие исчезнет? — задумчиво сдвинул брови Утарион.
— Я верю в это, — ответила принцесса дроу.
— И я, — добавила Яси, которая, не открывая глаз, лежала на плече у Тис.
Немудреная ласка всколыхнула в ней память о днях, когда мир ещё казался простым и добрым, а отец умел улыбаться. Всё это давно ушло в прошлое, покрылось пылью лет. Обычно подобные воспоминания приносили Яси лишь горечь, но в этот раз мысли и чувства её были светлы и свободны от сожалений.
Она раскрыла глаза и внимательно посмотрела на сидящих за столом эльфов. Каждый из них ответил ей улыбкой, согревающей сердце.
— Знаете, — сказала Яси взволнованно и виновато, — я ведь убежала в эти дурацкие Березняки потому, что думала, будто скучаю по людям. Надеялась найти среди них таких же, как я, тех, с кем смогу идти вровень, радоваться и печалиться одинаково… Рядом с эльфами я кажусь себе слишком никчёмной и слабой. Небесные волки… С ними здорово, но у них — свой мир и свои дела. А люди оказались такими глупыми, грубыми и жестокими! Только вы добры ко мне и по-настоящему пытаетесь меня понять. Значит, вы и есть теперь моя настоящая семья. Но как нам всем жить счастливо, если на головы наши того и гляди обрушится небесный огонь? Надо прекратить это! Раз матушка Рша знает от него средство, будем ей помогать!
— Предположим, я соглашусь с вами, — продолжил диалог Кайрин. — Однако узнать, от чего обереги становятся заражёнными, тоже стоит. Может, получится уменьшить наносимый ими вред.
— К тому же, — добавила Тис, — дорога в Эльдариат идёт через Зимогорье.
— Но сперва нужно будет извиниться перед деревяницами. А пока — всем спать. Любые движения начнём не раньше утра, — отрезал маг и направился к своему спальному месту.
Кайрин надеялся поскорее заняться исправлением причинённого деревяницам зла, но утром его ждали совсем другие заботы. Вихрю сделалось хуже: раны воспалились, началась лихорадка. Напрасно Яси меняла пропитанные травяным настоем повязки, шептала заговоры на воду, обтирала ею горящее лицо парня, поила его особой настойкой мастера Элерима…
Ни обтирания, ни зелья не помогали, Вихрь метался от боли и слабел на глазах. Кайрин уже не раз предлагал прибегнуть к целительским чарам, но Олеш косился на мага испуганно и просил подождать ещё хоть немного. Как видно, история с неудачным лечением Одарки крепко напугала его. Утарион же озвучил свои сомнения напрямую:
— Может, достаточно смерти этой бедной женщины, Одарки? Не хватало заодно уморить ещё и её сына.
Наконец, за окном рассвело. Напоив и накормив животных, Олеш убежал в храм, помогать преподобному Тарну на утренней службе, а Утарион отправится во двор колоть дрова. Уставшая и грустная Яси прислонилась к печи и задремала, сидя на лавке. Лишь тогда Кайрин обернулся к Тис.
