Идти пришлось долго. Маг с головой нырнул в свои мысли. Пытался понять, какие из слов свидетелей истинны и о чём говорят ложные показания… Из задумчивости его вывел голос стража:
— Вот она, Элеримова берлога.
Маленький домик под могучим ясенем, вероятно, знавал лучшие времена. Стены его давно потемнели, крыльцо покосилось, а вокруг не росло ни цветов, ни плющей, украшавших дома других эльфов. Только дремучие заросли лопуха и крапивы обступали жильё целителя со всех сторон. А с задворков к дому подбирались развесистые кусты бузины, скрывавшие спуск в овраг.
— Только зря мы подошвы топтали, — добавил Утарион едко. — Похоже, здесь никого нет.
Дверь дома была плотно прикрыта и даже подперта палкой, а на крыльце лежал придавленный камешком лист лопуха с рисунком. Внутри схематично обозначенного домика стоял горшок, над которым поднимался кучерявый дым. От дома смешные собачьи следы уводили к изображённой пятью палочками ёлке с пышным бантом на стволе, потом — к странной конструкции, напоминающей виселицу, и, наконец, заканчивались возле норы, рядом с которой был довольно сносно нарисован толстый барсук.
— Эм… Барсук украл какое-то лекарское зелье, которое готовилось в котле? — проговорил Кайрин. — Но виселица после ёлки… Украл и?..
Утарион взял лист из рук мага, внимательно осмотрел его и согласился:
— Точно, украл. А потом, выхлебав его, окосел, намотал на ёлку полотенце, снёс ворота и отправился домой спать. Так?
— Или, как вариант, он украл не зелье, а кашу, — поддержал шутку маг, — и решил добавить в неё мёд, прежде, чем отнести в свою нору, жене и детишкам. Только ёлка…
— Мёд-то тут причём? Думаешь, этот моток на ёлке — улей? — Утарион скептически приподнял бровь.
— Ну, а какие варианты? Улей на ёлке, выходит. Ох, что за бред! Я вообще ничего не понимаю в этих пиктограммах! — обречённо вздохнул Кайрин. И его тактика беспомощности подействовала.
Утарион вздохнул и с неожиданным теплом в голосе стал рассказывать:
— Яси не умеет писать, и они с Элеримом выдумали иной способ оставлять друг другу сообщения. На самом деле, Барсук — это здешний трактирщик Януш. Его дыра так и называется: «Барсучья нора». Себя Яси считает потомком полярного волка, поэтому изображает свой путь волчьими следами.
— Стоп, минутку, получается… всё проще? Никаких приключений барсука?
— Увы, — пожал плечами Утарион. — Записка предупреждает Элерима, что обед готов, а сама Яси пошла к Таоро. Именно он обозначен ёлкой, ведь его имя на язык людей переводится, как «лесной». А лента на ёлке — это бинт, повязка. Таоро недавно был ранен в стычке с гноллами, и Элерим, как видно, поручил Яси проведать его среди дня. Потом она, судя по всему, собралась покататься на качелях с другими детьми, а после наведается в таверну. Хотел бы я знать, что ей там понадобилось… Забрать что-то для Элерима?..
В этот момент кусты бузины позади дома затрещали, ветки раздвинулись, и из оврага вылез мастер Элерим собственной персоной. В руках у него был изрядный пучок какой-то подозрительной колючей травы, ноги по колено измазаны жидкой грязью, а в волосах запуталась паутина и лесной мусор.
— А, вы уже тут? — спросил он, радостно помахивая своим «букетом». — Проходи, юноша, у меня не заперто. Тебя, Утарион, извини уж, не приглашаю: боюсь, то, чем меня кормит Яси, покажется тебе слишком экзотичным. Да и вообще, беседа двух магов — сплошная скука.
Утарион, похоже, нисколько не огорчился.
— Не советую ничего есть и пить в этом доме, — шепнул он Кайрину, — иначе рискуешь оказаться постояльцем одной из самых тёмных дыр Лаореласса — лазаретного нужника. Впрочем, если таков был твой план… — он многозначительно приподнял бровь. Затем, протянув лист с посланием Яси Элериму, страж сказал уже громко: — Яси собралась в «Барсучью нору». Не уверен, что это подходящее место для столь юной аданэт.
— В «Нору»? Ну и отлично, пускай немного развеется, — спокойно отозвался Элерим. — Януш приглядит, чтобы никто её не обидел, да и ей самой не позволит наделать глупостей. Иди уже, Утарион, иди. А то я сейчас сапоги снимать буду. Это зрелище не для возвышенных душ.
Насмешливо фыркнув, Утарион кивнул целителю, а Кайрина на всякий случай предупредил ещё раз шёпотом:
— Постарайся не влипнуть в неприятности. И ничего не ешь у этого ненормального, я серьёзно.
Как только страж удалился, Элерим стащил с ног грязные сапоги и портянки, бросил их на пороге и, распахнув дверь, жестом пригласил Кайрина войти.
В доме густо пахло мясной похлёбкой и незнакомыми пряностями. Прошлёпав босиком к печи, Элерим вытащил на шесток горшок, заглянул под крышку и тяжко вздохнул. А потом распахнул настежь окно.
— Да, люди — удивительные создания, — сказал он гостю. — Ты любишь томлёную в жире оленину? Народ, к которому принадлежит моя хозяйка, отличается весьма странными предпочтениями в еде… Впрочем, это не важно. Располагайся, поищи себе посуду. Я через миг буду в твоём распоряжении.
