Действительно, прошло совсем немного времени, и хозяин дома возвратился из задней комнаты, одетый в чистый камзол эльфийской работы, умытый, причёсанный, словно только что вернулся с приёма у лорда, а не вышел из болота. Оседлав трёхногую табуретку, он предложил Кайрину сесть в продавленное кресло и спросил вполне серьёзно:
— Ну, и какие выводы ты сделал, осмотрев Ошию? Заметил нечто необычное?
— Кхм, мастер Элерим, — Кайрин посмотрел на него назидательно, — там всё необычно. Встречал ли ты раньше случаи одеревенения? Мне вот как-то не доводилось.
Элерим пару раз задумчиво кивнул, не поднимаясь с табуретки, нашарил на полке у себя над головой кружку, грустно заглянул в неё, а потом сказал:
— Да… Одеревянение — это, конечно, важно. Но есть одна особенность, которой девочка обладала ещё при жизни. После смерти заметить её стало гораздо сложнее. У Ошии в тонком теле имелся необычный для человека канал. Я полагаю, именно через него в тело девочки вошла некая сущность из другого мира.
— Я заметил чужеродное присутствие, но не смог понять, как сущность попала внутрь. Думал, Ошия её пригласила, однако девочка не могла так разумно мыслить. Канал всё объясняет. Вот только одеревенение…
Элерим согласно покивал и продолжил:
— Не знаю, почему в результате тело плотное изменилось столь интересным образом, но особенность строения тела тонкого этому точно поспособствовала. Я даже скажу одну ещё более занятную вещь: точно таким же каналом, только направленным в иную сторону, обладает Яси.
— Это точно? — удивился Кайрин вполне искренне. — Сколько совпадений! Впрочем, они ведь сёстры. И уже очевидно, что не простые люди.
— Именно так, — подтвердил целитель. — Яси — странник между мирами. Но раскрыться в полной мере эта способность сможет не раньше, чем девочка достигнет зрелости. Случится это довольно скоро, седмиц через восемь или десять, я полагаю.
— А на данный момент этот её канал как-то влияет на жизнь девочки? Раз он направлен наружу, значит, через него никто не войдёт?
— Так и есть. Но сама Яси может посещать кого-то вне нашего мира. И поверь, она уже делает это. Причём я совсем не уверен в том, что сущность, с которой Яси общается, безобидна. За девочкой нужен присмотр. Я бы с радостью оставил её при себе. Из разных соображений, не только магических. С возрастом я стал больше ценить людей: они так просты в своих мыслях, так искренне любят жизнь… С тех пор, как Яси делит со мной кров, я впервые за много лет стал чувствовать себя чуть менее одиноким… Однако я понимаю, что благоразумнее будет отправить девочку в Орден, под надзор магов, обладающих более универсальными способностями, чем мои. Я всего лишь целитель, и не вижу полной картины магических потоков.
— Спасибо за откровенность, мастер, — Кайрин почтительно поклонился. — Думаю, ты прав, ей нужно обучение. Но мне кажется, в Орден сама она идти не захочет. Волки — вольные животные. Яси же из степного народа?
— Надеюсь, что маги Ордена сумеют её заинтересовать и удержать рядом с собой. Яси весьма любопытна и к тому же обладает отличной памятью. Очень жаль, в самом деле, что нельзя оставить её в Лаорелассе. Со временем из этой девочки мог бы получиться неплохой целитель… Дай ей достаточно пищи для ума — и она сама пойдёт за тобой.
— Я понял, учту, — ответил маг. — И передам её будущим наставникам.
— Что ж, раз ни у кого нет желания пробовать стряпню моей хозяйки, можем пойти к Янушу, в «Барсучью нору». Кормят там прилично, да и Яси туда рано или поздно придёт. Ты ведь не со мной пообщаться хотел, верно? Однако не станем мешать девочке развлекаться. Надеюсь, она правильно сделала перевязку Таоро, так что пускай теперь поиграет с детьми, покатается на качелях. А я тем временем смогу поводить тебя по Лаорелассу. Готов спорить, что из Утариона провожатый неважный, и едва ли он стремился показать гостю посёлок с лучшей стороны…
Каким бы хлопотным и беспокойным ни выдался день, к вечеру всё живое ищет покоя. У кого есть дом, тот спешит домой, для остальных допоздна распахнуты двери таверны.
Заведение в эльфийском посёлке отличалось уютом и чистотой. Обеденный зал «Барсучьей норы» был невелик и слегка темноват, зато всегда тщательно прибран: пол выстелен свежей соломой, лавки выскоблены добела. Весь вечер в камине весело плясал огонь, из кухни доносились дразнящие аппетит запахи, а две хозяйские дочки проворно разносили посетителям жаркое, мясную похлёбку и горячий хлеб. Дебоширов здесь не привечали. Сам хозяин, возвышаясь за стойкой между бочкой с пивом и полками, заставленными бутылями с вином, неизменно строго следил за порядком. Впрочем, ближе к полуночи обычно уже и присматривать было не за кем: даже самые упорные выпивохи, притомившись опрокидывать стаканы, отправлялись спать.
Когда в окошко трактира заглянул бледный месяц, зал был тих и почти пуст. Хозяин протирал полотенцем кружки и неодобрительно поглядывал на девочку, клюющую носом в чашку с полпивом. Градус-то невелик, захмелеть невозможно, но всё едино — нехорошо.
