— Спасибо. Ты хочешь подбодрить меня. Но какие тут шутки.
— Жалеешь, что вошла в экспедицию?
— Нее, это нет. Мне нравится. Это место очень нравится. Но пойдем. Темнеет. Начнут «воспитывать».
Когда Айрис подошла к столу, уставленному всевозможными блюдами, — Ван Гутен явно ориентировался на свой аппетит — все что-то возбужденно обсуждали. Но нет, прислушалась Айрис, не известие о «знаках», которое, как она полагала, на сегодняшний день было главным в их жизни, — горячо обсуждался результат анализа воды в озере!
— Представляете, мэм, — обернулся к ней Кирк, — ее можно пить! Фрэнк говорит, что вода лучше нашей дистиллированной, витаминизированной и еще какой-то!
— Замечательно, — обрадовалась Айрис. — Значит, в ней можно купаться.
— Можно. Но не сейчас. Завтра, мисс, все завтра!
У Маркеса здорово получалось изображать своего друга — Следопыта. Все, включая самого Эйка, рассмеялись.
— Маркес прав. Ночью надо спать. А чтобы никому ни пришло в голову нарушить запрет — выставим Дозор.
— У…
— Зачем!
— С чего вдруг?
— Жили, жили…
— Некоторым эта идея не понравится, скажу сразу, — Ван Гутен не дал Эйку ответить, — поэтому беру «Собачью» вахту себе. А с утра установим и дозоры.
— Фью… И чего, — начал было Кирк.
— Все вопросы завтра. А кто больше всех интересуется — тому «Вторую детскую»!
Кирк поднялся, поправил пояс, портупею, натянул до ушей кепку-фонарь.
— Приятных всем снов!
Неуловимое движение — и будто растворился в наползающей темноте.
— «Диана» на сегодня будет у тебя, Маркес. А там посмотрим. Всем спокойной ночи.
Почему Эйк не счел возможным рассказать остальным о находке Маркеса? Решил контролировать ситуацию. Знает ли Маркес о том, что он зафиксировал? Скорее всего, нет. Или догадывается? Если так, и молчит — Следопыт умеет «держать» свою команду. А как они будят друг друга для вахт? И названия какие интересные. Надо будет завтра попросить Хлопотунью собрать материал о вахтах. Но завтра — да, да — завтра Эйк обещал, можно будет зайти в воду! Как это будет? Какая она — вода? Что чувствуешь, когда ты внутри? Тот опыт, в том озере — не в счет. Она была слишком измучена дорогой, занята переживаниями — окунулась, чтобы смыть усталость. И все. А это чарующее своим видом, ароматом воды озеро… Предвкушение чего-то необыкновенно, невозможно чудесного сделало сон Айрис легким и спокойным. Она не слышала, да и не могла услышать — только чуткая Хлопотунья зафиксировала это — как мимо несколько раз прошел дозором Кирк. У него была самая легкая — не зря ее называли Детской — вахта. Потом Эйк скользящей тенью каждые полчаса появлялся возле спального мешка Айрис. Этот… не отдыхает, отметила Хлопотунья. И наконец, мрачный, почти не выспавшийся, Маркес. Ему, впрочем, и не пришлось долго оставаться в одиночестве — один за другим проснулись «ранние птички» — Фрэнк и Ван Гутен. Вслед за ними, сразу ярко, четко осознав, где она, проснулась и Айрис. Лилово-розовое, поднимающееся к темному изумруду небо на восходе, его колеблющийся свет не давали очертаниям и краскам «устояться». Все вокруг было чуть размыто… И таинственно волшебно. Очень тихо, нежно, почти не колеблясь, дышало темное — у него еще не было цвета — озеро. Айрис оглянулась. Фрэнк и Ван Гутен боксируют, разминая мышцы. Остальных не видно. Должно быть, спят. Вспомнила Айрис о ночных вахтах — дозорах. Она еще раз посмотрела на занятых друг другом Фрэнка и Ван Гутена. Ничего не случится. Они не заметят. Ее неудержимо тянуло к озеру. В воду. Конечно, она видела — и не раз — и озера, и моря, и бассейны. Видела и купающихся, плавающих в них людей. Все — на голограммах, в фильмах… а сама… Душ в ее резиденции, а потом в доме Борна в Поселке, вызвавший в ней бурю восторга после «сухого» душа и влажных салфеток на Коло. Осторожно, пробуя пальцами босых ног воду и фиксируя каждый шаг, Айрис вошла в озеро. Вода доходила до щиколоток, потом до колен, потом до бедер… Очень мягкая и шелковистая — Айрис чувствовала ее как… вторую кожу… И она зашла в озеро по грудь… Раскинула руки… И легла на спину, безбоязненно вверив себя колышущейся глади. Далекое небо над ней светлело, меняя цвет, отступали, растворяясь в нем, последние звезды. Золотые стрелы — лучи вот-вот готового выпрыгнуть солнца — нанизывали на себя не успевшие сбежать облака. И вдруг рядом, как по команде запели, зачирикали, затрещали, зазвенели птицы. От неожиданности Айрис «потеряла равновесие», перевернулась, ушла под воду. Еле-еле, быстро сообразив и не растеряв присутствие духа, нащупала податливое мягкое дно. Вода доходила до подбородка. Можно идти к берегу. Айрис шла на свет своего же, поднятого Хлопотуньей, фонаря. Надо быстрее дойти до берега, одеться. Нехорошо, если меня заметят. Думая только о том, как бы ни привлечь внимание разговаривающих вдалеке — но не так далеко, как хотелось бы ей — мужчин, Айрис быстро, помогая себе руками, вышла из озера. Особенно тщательно высушив полотенцем волосы — они могли ее выдать, — оделась.
— Доброе утро. — Айрис подошла к мужчинам.
