Даже в прекрасном спальном мешке лежать на колкой гальке было не совсем… удобно. Но Айрис, как и храпящие и посапывающие неподалеку мужчины, обязательно уснула бы… Шум перекатывающейся по камням реки, запах воды, исходящая от нее свежесть сделали бы сон легким и приятным. Но беспокоило Айрис не только и, надо признаться, не столько предотвращенное благодаря Хлопотунье «происшествие», но и ее собственное состояние. Вернее, то, что ее тело зудело. Руки, плечи, шея, верхняя часть груди — все, что в течение суток не было прикрыто одеждой, — отчаянно чесалось! Айрис ворочалась, терлась о мягкую, эластичную ткань спального мешка. У нее не было опыта, но она как-то понимала: чесаться, расчесывать себя категорически нельзя. Усталость брала свое. Иногда она засыпала, проваливалась в мрачную пурпурную бездну сна. Но одно неконтролируемое движение, и зуд, желание содрать кожу возникали с новой силой. Стараясь отвлечься от себя самой, Айрис увидела, как Эйк поднялся, будто он вовсе не спал, как сложил свой спальный мешок… Скрипнула галька под его ботинками. Крупные звезды только-только разгорались. Освещали ущелье неживым, вызывающим тревогу светом. Впереди целая ночь. Неужели ей так и не удастся уснуть! И что это за напасть такая — зуд? Откуда, почему? С ней никогда ничего подобного не было. Даже под комбинезоном на Коло, который второй кожей обнимал тело, даже под сооруженным Серж-Симеоном для нее компрессионным костюмом. Если бы она могла сейчас поговорить с Хлопотуньей. ВИСМРа помогла бы разобраться. Может быть, рискнуть? Все устали за день — крепко спят. Но Эйк! Он где-то поблизости. Обязательно обратит внимание. За время экспедиции у нее была возможность «наблюдать» за их командиром. От Следопыта, она была уверена, не укроется ни одна мелочь. А при его предвзятом, подозрительном отношении к ней — и подавно! Ночной разговор с роботом!!! Тут уж он даст волю и своей фантазии, и сарказму! Придется отказаться от этой идеи. Но можно связаться и поговорить и с Серж-Симеоном, и с Чейоном. От них Айрис узнала и последние новости — это Серж-Симеон, в обмен на ее отчеты о состоянии здоровья, настроении и общих впечатлениях, рассказывал Айрис, как он называл их, сплетни. И о том, как проходит работа в Группах. В этот раз Чейон с сожалением рассказал, что группу Лина пришлось закрыть. Отрицательные результаты, более того, нанесшие вред здоровью первых двух добровольцев, подтвердились ухудшением здоровья третьего добровольца, принимавшего добавки в виде инъекций. И теперь Лина ждет «Дисциплинарное разбирательство». Подобное происходит на Терре впервые. И никто не знает пока, как и в какой форме это будет. Айрис посочувствовала добровольцам. Попросила, несмотря ни на что, ведь он делал это из лучших побуждений, передать привет Лину. Но и эти разговоры не могли продолжаться вечно. Нужно думать, думать о чем-то хорошем! О родителях… Она плохо помнила их. Там, на Коло, где все было как бы пропитано их «духом» — экспедиция — высокая цель — запоминать не было необходимости. Они были всегда рядом, в каждой личной вещи — которых было так мало, — в обустройстве кают-отсеков, в подобии библиотеки, в тихом, почти незаметном — к нему привыкли — гудении ГеККа. Сюда, на Терру она смогла взять только одну — больше у Мамы не было ничего «личного» — вещь. Камею, которую подарила ей Мама. А Мама получила камею от своей мамы, а та от своей… Почему я никогда не расспрашивала ни Маму, ни Папу об их родителях, моих бабушках, дедушках. Айрис погладила согретую ее телом поверхность. Пальцы скользили по знакомому до малейшего завитка узору. Кто изображен в этом камне, чьи умелые, трепетные пальцы с любовью запечатлели милые черты… И сама Мама никогда ничего не рассказывала. Почему… Была уверена, что успеет… Успеет поговорить.
