- Мне нужен обладатель знаний о древних драконорожденных… Мираак, - сказал он. Нелот покачал головой.
- Я уже объяснил тебе: Мираак принадлежит Море. Я не стану вступать в противостояние с дэйдрическим лордом из-за твоего неуемного любопытства. Собственно, даже мой интерес к знаниям, которыми он обладает, не заставил меня этого сделать, так что ты можешь даже и не пробовать.
- Это настолько опасно? – спросил Довакин, внимательный, как всегда. Пожалуй, его внимательности и собранности мог бы позавидовать Талвас, который то и дело умудрялся напортачить в простейших вещах. Если бы Довакин был выучен волшебству получше, чем сумели его научить псевдо-мастера Коллегии, Нелот бы даже подумал о том, чтобы взять его в ученики.
- А как ты думаешь? – фыркнул зачарователь. – Дэйдрический лорд тайных знаний, которым на удивление редко движет исключительно скука. У него наверняка есть планы на тебя, раз он позволил тебе избавиться от Мираака. Нет, нет, забудь об этом, - категорично махнул рукой Нелот.
- Но я не знаю других драконорожденных. Я не попросил бы тебя возрождать Тайбера Септима…
- Ах, конечно же, кому нужно слушать старика-волшебника, ведь он только и делает, что мелет попусту языком, - закатил глаза Нелот. – Я же говорил тебе! В твоем любимом Скайриме полно гробниц Драконьего Культа, где едва ли нужен даже некромант! Мертвецы, торчащие в них с Первой Эры, никуда не делись даже после того, как ты ограбил парочку могильников!
- С ними невозможно договориться. Это нежить, и ничего больше.
- О, разумеется, нужно договариваться не с обычными покойниками. Я думал, это очевидно. Тебе нужен могущественный маг, или древний лич, или призрак усопшего – ты опоздал родиться на пару тысячелетий, во Второй Эре Тамриэль кишмя кишел призраками, - Нелот раздраженно фыркнул. Вторая Эра доставила немало проблем Морровинду в связи со строгими традициями данмеров касательно некромантии и духов предков. Припомнив духов предков, маг задумчиво поднял глаза. – Да, и тебя вряд ли обрадует общение с ними. Духи мертвых обычно приносят с собой обратно из могилы ужасный характер, и посмертие ничуть не делает их терпимей.
Довакин имел некоторые сомнения по этому поводу – ему справедливо казалось, что если он сумел договориться с Нелотом, то никакие духи предков не смогут удивить его скверными манерами. Тем не менее, если даже сварливый Тельванни предупреждал его, возможно, стоило обратить на это внимание.
- Кажется, на Солстхейме должны быть захоронены несколько жрецов Культа, - припомнил Нелот и иронично склонил голову, - но так как они нужны в первую очередь тебе, то оставлю выбор за тобой.
Довакин смотрел на него, не отводя взгляда.
- Значит, не Мираак, - проговорил он тихо. – Тогда мы уходим в Форелхост.
Нелот молча приподнял бровь. Босмер качнул головой, давая понять, что своего решения он не изменит, и волшебник пожал плечами.
- Мне нет дела до твоего выбора, но, я надеюсь, ты хорошо подумал. Дважды такую помощь ты не заслужишь всей своей жизнью, - дружелюбно предупредил Нелот. Довакин решительно кивнул.
- Я знаю, мастер Нелот. Помоги мне сейчас, и я отплачу, как ты пожелаешь.
Рубиновые глаза данмера хищно блеснули в теплом полумраке Тель Митрина, отразив сияние волшебных огоньков, освещающих башню.
- Услышано, Герой. Я верю, что ты не настолько самонадеян и глуп, чтобы нарушить сделку, заключенную с Тельванни.
Расстояние, что поселило бы усталость даже в крыльях неутомимого Одавинга, для данмерского зачарователя оказалось не более, чем шагом. И ледяной ветер южных предгорий ударил по пришедшим острым хлыстом, пытаясь сломить чужаков, убить, покорить – как и весь Скайрим.
Кончики пальцев Нелота окружила едва заметная золотистая аура свечения – маг не считал северные морозы достойной преградой, Довакин же упрямо ссутулился, пытаясь сберечь тепло в продуваемой горными ветрами легкой кожаной куртке. Его походная одежда служила ему верно на Солстхейме, хранившем на южном берегу тепло Ввандерфелла и дремлющего дыхания Красной Горы, но здесь от неё было не больше проку, чем от алинорских шелков.
Ветер струился меж скалами южных гор быстрее неистового горного потока, но не было слышно свистящих завываний, что сопровождают путников на высоте. Ветер истекал пустотой.
Пустотой и страхом.
Форелхост, древний, невзятый, несдавшийся, холодно смотрел на замерших в его тени живых глазницами смерти. Смерть стала последним его стражем, вечным и неподкупным, и последний оплот Культа, воззвавший к ней, дождался возвращения повелителей, но остался безмолвен и мёртв. Чёрные стены крепости, обглоданные ледяной стужей, служили Драконьему Культу последним знаменем.
И последней колыбелью. Чужаков здесь ждала только гибель.
