- Я сыт по горло немёртвыми мертвецами из Второй Эры. Нашествие покойников ещё и из Первой – это было бы возмутительно даже для такой своенравной вещи, как Мундус. Все эти пляски с посмертиями очень утомляют, знаешь ли, особенно когда это связано с родственными узами – а это почти всегда связано с родственными узами, поглоти их Обливион.
Довакин не ответил, только скользнул бесшумной юркой тенью мимо нового недремлющего стража к ступеням, ведущим к крипте.
- Алдуин обещал пробудить тех, кто верно служил ему. Как ты думаешь, я бы мог это сделать?
- А зачем ещё, по-твоему, мы сюда пришли? Уверяю тебя, местное окружение и атмосфера довольно угнетающи, и я бы предпочел заниматься запрещенными экспериментами в своей башне, а не в промерзшем старом могильнике. Я уже не в том возрасте, чтобы сбегать в местные гробницы и тайком от соседей воскрешать мертвецов, - ворчливо заметил Нелот.
Босмер заинтересованно уставился на него, на миг даже сбившись с шага.
- А ты сбегал в местные гробницы и тайком воскрешал мертвецов?
- Некромантия запрещена в Морровинде, и пусть Тельванни смотрят на это куда более снисходительно во имя науки и исследований, ставить под сомнение свою репутацию ещё в юности, находясь среди сумасшедших старых параноиков, одновременно являющихся искушенными в магическом искусстве властолюбивыми убийцами, было не самым благоразумным деянием. Ах, молодость, чудные были дни!..
- В Валенвуде жизнь куда проще.
- И отвратительно скучней. Пф! Кто однажды прочёл до конца историю хотя бы одной внутренней интриги заговоров и сделок Тельванни, тот будет только хохотать над жалкими попытками людей изобразить игру в теневую политику, - гордо заявил Нелот. Довакин не стал спорить. О теневой политике в Валенвуде даже мало кто слышал; босмерам, живущим разрозненными небольшими кланами, не было нужды устраивать колоссальные войны за власть. Большую часть конфликтов, вызывающих сомнения, решало Право Воровства, мирно оканчивая спор соперников. Право Воровства было свято. Зачастую Довакин подумывал о том, что, укоренись подобная практика в человеческом мире, всё стало бы куда проще – или куда кровопролитней. Люди договаривались мирно почти так же, как драконы. Или дэйдра.
Тягостная тишина постепенно вернулась, но ослабила ледяную хватку. Довакин ощутил легкое чувство благодарности – болтовня Нелота, пусть и несущая мало пользы, отвлекала его от тяжести смерти и древнего ужаса, чья тень до сих пор удерживала Форелхост в цепких объятиях.
Что же, это не первая гробница, в которую он пришёл осквернителем; видимо, далеко не первая и для данмерского мага.
Путь в крипту Довакин помнил – воспоминания вспыхивали, едва магический светлячок Нелота выхватывал из темноты знакомые очертания коридора или приметную колонну. Массивная дверь, преграждающая вход в гробницу жреца, вновь была заперта, но он был готов к этому; ключ в виде драконьего когтя лежал в его сумке, найденный ради этого в многочисленных сундуках поместья Северин.
- Странно, - прошептал босмер, устанавливая тяжелые каменные круги в нужное положение, - я не думал, что этот механизм возвращается в исходное положение самостоятельно…
- Возможно, его кто-то вернул, - равнодушно предположил Нелот. – Или только я видел по пути сюда уйму драугров?
- Драугры не настолько умны, - нерешительно возразил стрелок, но зачарователь только фыркнул в ответ на это. Предчувствовав очередной язвительный комментарий по поводу своего собственного ума, Довакин поспешил вперёд, к ступеням, восходящим к залу с величественным саркофагом в его центре.
Зал выглядел как прежде – только не сверкала звенящим, туманящим зрение, слух и мысли бессловесным зовом Стена, исчерченная драконьими рунами. Довакин уже впитал в себя ее суть-Слово, и она больше не звала его, оставшись всего лишь безмолвной каменной громадой в конце зала.
- Саркофаг снова закрыт, - шепнул Довакин почти встревоженно.
- А ты его открывал?
- Жрец сам его открыл. И едва не убил меня своим колдовством. У меня почти закончились стрелы, когда он наконец упокоился второй раз.
- Так ты его ещё и убил?!
- И ограбил, - понуро признался эльф. Он смутно догадывался, что эти факты несколько расстроят дух мертвого жреца после воскрешения, но сожалеть было уже поздно.
- Идиот, - категорично сообщил ему Нелот. – Дом Забот более благоразумен, чем ты! И где труп этого несчастного?
- Судя по всему, снова в саркофаге. Он, когда умер, едва ли не рассыпался тут же на кости, стрелы и ветошь. Стрелы я собрал, и маску его тоже, а остальное оставил, но теперь здесь нет и следа, - Довакин, склонившись, внимательно рассматривал каменный пол в том месте, где, как подсказывала ему память, обрел не слишком вечный покой драконий жрец. Горстку праха разметало пылью, но, кроме этого, ничто не напоминало о второй смерти Рагота. Босмер выпрямился и поднял глаза на Нелота, задумчиво разглядывающего зал. – Быть может, драугры?..
