Силгвир напряженно приподнял кончики ушей, легко догадавшись о несказанном.
- И они стали богами?
- И да, и нет, - неторопливо ответил Рагот. – Такие истории всегда – и да, и нет, и или да или нет, в них не бывает единого завершения. Даже глубинные эльфы не смели с подобной наглостью менять чертежи Магнара по своей прихоти. Я не знаю, сколько сильных рискнуло сломать природу Арены, но удалось это троим и – наполовину – четвертому. Они не стали богами, но оставили худшее от людей и взяли худшее от богов.
- Что именно – худшее?
Жрец помолчал.
- Когда я думаю об этом всерьез, я благодарю небо за то, что являюсь лишь Голосом бога на Арене смерти. Боги несвободны, Довакиин. Боги никогда не были и не будут свободны, поскольку свободу даровал людям обман Не-Змея. Vusrii приковал Целестиалов к Арене, и они стали с начала начал и навсегда её частью. Стражами NIRN. Тремя и четвертым главными созвездиями: Воином, Магом, Вором и Змеем. Целестиалам неведомо самосознание, они лишены личности, кроме отпечатка собственного аспекта, диктующего способы их влияния – цель же их всегда остаётся одинаковой. Воин, Маг и Вор стремятся сохранить равновесие на Арене. Змей стремится его уничтожить. Мне всегда была любопытна эта парадоксальная связь Ака-Лхана и сходства разности их аспектов, но я был слишком занят войнами, чтобы часто обращать взгляд к звездам.
- Воин, Маг, Вор, Змей, - повторил Силгвир. – Никакого Героя.
Рагот усмехнулся.
- Целестиалы не всегда сияют на сфере Обливиона, Довакиин. Воин, Маг и Вор всегда должны оставаться там, но Целестиалы легко могут принимать форму смертных, могут бродить по Арене веками и тысячелетиями. Некоторые из них незаметны, некоторые сотрясают Нирн до основания. Таков Герой. Он связан одновременно с каждым из трёх и четвёртым Целестиалом, и, возможно, свою силу и свои некоторые свойства берет от них в зависимости от необходимости. Сейчас я вижу в тебе черты Воина, но не Мага; возможно, в иной Эре Герой был другим.
Дорога, которую выбрал драконий жрец, привела их к одному из древних нордских строений – и Силгвир запоздало узнал в ней заставу Сиринга, ныне служившую местом упокоения одного из неживых мертвецов. Напряженно вслушавшись в горный ветер, босмер привычно потянулся было за спину, но тихо ругнулся: лук и колчан со стрелами остались в Тель Митрине, как и всё его оружие.
- Тут драугры, - предупредил Силгвир, оглядываясь на Рагота. Жрец задумчиво посмотрел на него.
- Скажи мне, Довакиин. Тебе и правда не приходило в голову, что, если не нарушать покой кургана, который они охраняют, то им не будет до тебя дела?
Силгвир не нашёлся, что сказать. Впрочем, Рагот и не ждал его ответа. Оперевшись ладонью на обледеневший камень стен, высоким полукругом окаймляющих захоронение, он разглядывал чёрно-снежную даль.
- Зачем ты привёл меня сюда?
- Я мог открыть портал только к кургану Сиринга, поскольку я бывал здесь четыре тысячи лет назад, и я знал, что окрестности его хранят защитные чары, которые не дадут ему исчезнуть во времени. Держись рядом со мной, стражи кургана помнят тебя и захотят убить.
Силгвир не стал спорить и послушно юркнул ближе к драконьему жрецу, напряженно косясь на драугров вдалеке. Голубые огоньки неживых глазниц яркими точками светились в ночной темноте, недобро разгораясь ярче с каждым шагом чужаков по земле, принадлежащей мёртвым.
- Рагот, - тихонько выдохнул босмер, когда драугр-лучник на возвышении сжал в пальцах стрелу. Драконий жрец в ответ спокойно положил ему руку на плечо, вынуждая идти по-прежнему медленно.
- Ты под моей защитой, Довакиин. Они не тронут нас.
Несколько десятков шагов по заснеженной площадке перед лестницей, ведущей к саркофагу древнего воина, были хуже всех странствий по Апокрифу. Силгвир вздрогнул, когда Рагот остановился, уже почти перейдя назримую границу, за которой драугры не трогали чужаков.
- Ahmikiil los zinaal ahrk fen kogaanofaan, - произнес он, повернувшись к лучнику-дозорному. – Aal koraavheyviil fen junkei. Zuli ahrk kogaan do Ysmir voth hi. Rahgot Sonaaksedov lost Tinvaak.
Голос отзвучал в завываниях ветра, разбился о скалы и растворился в ледяной завесе ночи. Драугры неподвижно смотрели на них с каменных стен.
Пока один из них не ответил – салютом.
Ветер донёс до них лязг щитов о камень, грохот латных перчаток о доспех, когда мёртвые один за другим нескладно откликались драконьему жрецу, признавая правителя. Рагот склонил голову, принимая ответ, и, развернувшись, двинулся прочь от заставы на север.
- Что ты им сказал? – тихо прошептал Силгвир, спиной ощущая растворяющиеся в темноте горящие голубым огнём взгляды.
- Их верность и их служение достойно награды. Я подарил им благословение Исмира. Пусть крупицы его силы помогут им выстоять до того дня, когда каждый, кому обещано было возвращение, проснётся вновь на земле смертных.
- Ты хочешь вернуть в Нирн весь свой народ?
Рагот горько усмехнулся.
