Валок одобрительно хмыкнул. Дровас с облегчением убрался прочь, оставив Силгвира наедине с драконьими жрецами. Босмер грустно приопустил кончики ушей, глядя, как содержимое бутылей покидает своё долговременное пристанище: проведя немало времени в Скайриме, Силгвир отлично знал, что следует у нордов за распитием мёда.
- Daar zeinludren du mul ol okaaron du okaazdaar, - пробормотал Рагот, блаженно прикрыв глаза. – Fendaan krii zos.
- Tiid lost ni aaz, - добавил Валок, с наслаждением утирая усы. – Добрый мёд.
- Vahzen. Как он назвал трактир, «Пьяный нетч»? – Рагот с сожалением посмотрел на уже полупустую бутыль в своей руке. – Жадность эльфов воистину не знает границ. Клянусь головой, у этого подлого червя есть ещё мёд, но он оставил его себе.
- Не как в Совнгарде, - скорбно согласился младший жрец. – Fun Zey do faal Kein ahrk usnutiid do fin mindun. Zu‘u los koraavnu ko daar lein.
- Ni tul, - отрицательно качнул головой Рагот. – Zu‘u vorodraan.
В глазах Валока на миг мелькнуло удивление, но жрец проглотил его вместе с мёдом.
- Я не стану оставаться в этой башне, Рагот, - твёрдо сказал Страж. – Мне чудится взгляд Херма-Моры в каждой тени здесь, а видения Апокрифа налипают на дух, как нетчева слизь на клинок. Я слишком слаб, чтобы дразнить Демона сейчас. Я разделю ужин с тобой, но потом уйду.
Рагот кивнул, ничуть не удивившись.
- Я услышу тебя на другом конце Мундуса, mulzeymah.
Валок исполнил свои слова в точности. Силгвир, поколебавшись, хотел последовать за ним – после сегодняшнего дня он не намеревался позволять драконьим жрецам разгуливать по Скайриму без присмотра, но Рагот остановил его жестом.
- Он не причинит зла людям Солстхейма, - спокойно сказал старший жрец. – Дай ему восстановить силы и побеседовать со своей землей. Ты дитя Зелени, мы дети Холода, но наша связь с ним так же крепка, как твоя – с Костями Леса. Обрати свой гнев на меня, Валок не заслужил его.
Неожиданно усталый и тихий голос Рагота отрезвил его, и Силгвир, помедлив, вновь опустился за стол.
- Я сожалею о том, что вернул тебя к жизни, - помедлив, искренне сказал стрелок. Дернул ухом. – Твоей клятве верности грош цена.
Глаза Рагота сверкнули, но он не двинулся с места.
- Лучшие из Dov сражались за то, чтобы я принес им присягу служения, Довакиин.
- Я – лучший из Дов, и мне она не нужна, - зло бросил Силгвир. – Ты обманул меня дважды. Я поверил тебе, что ты не причинишь вреда живущим здесь людям – ты без колебаний убил тех, кто не сделал тебе ничего плохого. Они не твои рабы, Рагот! Приноси в жертву своих драугров из Форелхоста!
Драконий жрец покачал головой.
- Невежество говорит твоим языком. Обуздай его и не оскверняй воздух глупостями.
- Ты обещал помочь мне, но ты даже не сказал мне о том, что именно здесь, в Тель Митрине, наиболее сильно влияние Хермеуса. Ты можешь ненавидеть меня – за то, что я вошел в твой драгоценный Форелхост, за то, что унизил тебя этой дурацкой присягой, за убитых драконьих жрецов, за то, что я эльф – но, проклятье, подумай, что будет, если Хермеус завладеет мной! Ты сможешь остановить меня, Рагот?
- Убить, - спокойно уточнил атморец. Устало потер пальцами лоб. – Довакиин… дело не в Херма-Море. Я не знаю, что за игру ведет Садовник в этот раз, но он обменял Мираака на тебя – если действительно Мираак мертв, а не вернулся в Апокриф. А Мираак… проклятый тамриэлик! Разве можно сказать о нём на этом неповоротливом языке! Мираак был предателем, но он был неостановим, как штормовая стихия на пике своей ярости, светел, как молния в самой черной ночи, он был ярче северного ветра Магнара и острей лучшего из наших копий. Я знал, что со временем и мне придётся склонить голову перед его силой: даже моя мощь уступала могуществу крови дракона. Но он был слишком нетерпелив, слишком, слишком… горд. Он был человеком, но счел себя равным Dovah, равным Алдуину. За свою дерзость он был обречен на казнь. Он – и те, кто пошёл за ним. Глупец, он мог стать величайшим из всех правителей людей, но он продал себя Херма-Море, поддавшись его обещаниям. Теперь его место занял ты, Dovahkiin. Не драконья кровь в твоих жилах манит Садовника. Не души драконов рвут тебя на части.
Силгвир непонимающе заморгал.
- Но…
- И я говорил тебе, что волшебник Тельванни знает об этом.
- Но что тогда со мной происходит?
Рагот вздохнул.
- У меня закончился мёд, а вести такой разговор без мёда мне неохота. Если ты найдешь ещё бутыль, я расскажу, а если нет – я буду отдыхать.
- Лопнешь, - неслышно буркнул Силгвир, но поднялся. Он почему-то даже не сомневался в том, что Рагот мог вылакать бочонок меда и не то что не лопнуть, но даже не лишиться памяти.
Он спустился вниз, туда, где прежде Варона, а теперь – Дровас, готовили пищу. После ужина чарующие запахи уже не имели столь могущественной силы, как обычно, но Силгвир всё равно с удовольствием вдохнул мясные ароматы. Остро пахло желе нетча: мясо летучих подушек, как мысленно называл их стрелок, было несъедобным из-за яда, но желе находило применение и в алхимии, и, иногда, в тарелках особо отважных или особо голодных.
