– Нет, конечно. Как только видишь что-то странное, сразу докладываешь командиру, это он решает… Я про день рассказываю. Ночью надо действовать быстрее. Но сначала все равно стреляем в воздух, потом в ноги и только тогда, если объект продолжает двигаться дальше, на поражение.
– Объект?
– Когда он у тебя на мушке, это объект. Поверь.
– Это то, что ты мне хотел рассказать?
– Да. Вот еще одно. Летом, когда очень жарко, если до заката, до наступления ночи, температура не снизилась, то ночью обязательно будет туман – из-за близости моря. Очень густой туман, такой, что на метр вперед уже не видно…
– Тогда сразу стреляете на поражение?
– Как раз перед тем как меня перевели в Нецарим, был инцидент… Террорист под прикрытием тумана пробрался в поселение. Проник туда, где живут солдаты, и убил их. Когда они спали. Двух девушек и одного парня. И с тех пор, когда ночью туман, все три роты всю ночь стоят вокруг забора и охраняют поселение. Как живая стена.
– А утром?
– А утром поселенцы выносят нам кофе.
– Я все равно не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь.
– А мне казалось, ты умная.
– Тебе не до меня.
– Я просто… не могу позволить себе сейчас быть в отношениях. Я редко приезжаю домой и… Я не могу думать о тебе, когда стою и смотрю на шоссе вокруг Нецарим.
– А ты так хорошо контролируешь свои мысли?
– В основном.
– А сегодня – что это было?
– Сам не знаю. Не удержался. Я хотел проверить… Но это будет нечестно по отношению к тебе…
– Какие мы честные! А сегодня, по-твоему, все было честно по отношению ко мне?
– Прости. Ты сможешь меня простить? Я очень не хотел бы терять тебя.
– Что?!
– Разве я сказал что-нибудь странное?
– Томэр, я совсем тебя не понимаю…
– Поэтому я тебе нравлюсь?
Всю дорогу домой я молчала. А когда Томэр остановился у моего подъезда, сказала:
– Я хочу писать тебе письма.
– Имейлы?
– Нет, письма.
Томэр широко улыбнулся.
– Я не заслуживаю, но мне будет страшно приятно.
Дома никого не было: оказывается, мама пыталась мне дозвониться, но тщетно. Она оставила голосовое сообщение: вечером она идет в театр и останется ночевать у Сарит, которая живет в Тель-Авиве. Я не удивилась: мама частенько оставалась ночевать у Сарит, ведь транспорт перестает ходить довольно рано, а машину мама не водит. А потом мне пришла в голову одна мысль, и дрожащими пальцами я набрала телефон Томэра. Я саму себя не узнавала, но действовала как заведенная, не останавливаясь и не анализируя.
– Привет, это я.
– Кто «я»?
– А у тебя много знакомых малолеток?
– Это шутка, Мишель, у меня высветился твой номер.
– Несмешная шутка.
– Тогда почему ты смеешься?
– Хороший вопрос… Слушай, моей мамы нет дома, она ночует у подруги. И мне одиноко. Приди ко мне на ночь.
– Что-о-о?
– Ты внезапно оглох?
Томэр долго молчал. Потом очень тихо спросил:
– Ты понимаешь, что предлагаешь? Понимаешь, что произойдет, если я приду к тебе на ночь?
– В общем, догадываюсь. А что такого?
– Но я же…
– А я не претендую на роль твоей девушки. Больно надо! Просто зову в гости. А что? Я у тебя уже ночевала…
– Второй раз так легко не отделаешься.
– Томэр, ты тупой?
– Ты оригинально флиртуешь…
– Это мы давно выяснили.
– Мишель, если бы я тебя не знал…
– А ты меня не знаешь. Дважды в жизни встречал, и всё.
– У тебя разве есть опыт?
– Какое твое дело?
– То есть нет? Так я и думал…
– Ну и что?! Тебе сложно купить презерватив? У тебя-то опыт наверняка есть…
– Мишель! Ты же из хорошей семьи…
– Ты так считаешь? После всего, что я тебе понарассказывала?!
– Ну хорошо.
– Блин, почему ты все время за меня решаешь, что мне надо?!
– Я решаю за себя. Я так не смогу, Мишель. Именно с
И хотя, по сути, разговор этот был для меня очень обидным, я с удивлением отметила, что опять не обиделась, как будто обидеться на Томэра для меня невозможно, как будто ему заранее все позволено, как будто его голос, его интонации, даже сама мысль о нем автоматически выключают какую-то важную часть меня, определяющую часть, которая вдруг становится ненужной и смешной…
А во вторник утром в дверь позвонили, Карамазов разразился лаем, и я увидела в глазок ухмыляющееся лицо Томэра. Открыв дверь, удивилась еще больше: Томэр был в форме, в обнимку с автоматом.
– Зашел попрощаться, – сказал он.
– Но…
– Вечером дежурство. Только что получил сообщение: кто-то там заболел… Короче, плакал мой последний выходной. Хорошо хоть не надо ехать автостопом.
– А это не опасно? Ехать туда на машине?
– Я же тебе рассказывал, чем занимаюсь в Газе. Мы поэтому там и находимся – чтобы было не опасно… Так это знаменитый Карамазов? Карамазов! Иди сюда! (Карамазов не шелохнулся, а потом улегся на коврик и стал чесать у себя за ухом.) Он у тебя глухой, что ли?
– Нет, просто ты ему не нравишься.
– Ну на него я и не претендую… Накормишь завтраком? – И сразу схватился за автомат.
– Э-э-э, ты чего? Я тебя и так накормлю.
Томэр не оценил шутки. С очень серьезным видом он достал из автомата обойму и положил ее в свой рюкзак, а оружие приставил к стенке рядом с входной дверью.
– На гражданке нельзя держать оружие заряженным.
