Теперь Махарши называли Бхагаваном, и сам он себя тоже так называл. Слово это означает «благословенный», или «божественный»; верующие обращаются так к Богу. Люди, приходя к Махарши, простирались перед ним ниц. Он милостиво выслушивал стихи, написанные в его честь. На первый взгляд все это может показаться нескромным, но не следует забывать, что Махарши смотрел на себя не как на личность, а как на дух; его тело было всего лишь материальной оболочкой, призванной помочь ему выполнить кармическую задачу в нынешнем существовании. И потому посетители простирались не перед ним, Махарши, не ему пели гимны, но Брахману, с которым давно слился Атман Махарши.
Бхагаван любил животных и обладал над ними удивительной властью. Брамины обычно считают собак нечистыми животными и стараются к ним не прикасаться. Бхагаван же обращался с собаками как со своими собратьями-аскетами, желающими рядом с ним искупить грехи прежних жизней. Он требовал, чтобы за ними ухаживали, и ласково называл их детьми ашрама. Махарши с ними разговаривал, обращался с просьбами, а собаки понимали их и выполняли.
Еще в ашраме жила телочка, которую он очень любил. Махарши верил, что в ней воплотилась душа женщины, которая, когда Махарши впервые поднялся на священную гору, собирала и готовила для него травы и коренья.
В пещерах водились змеи, но он не позволял их выгнать: «Мы пришли в их жилище, и у нас нет права их беспокоить». К нему в пещеру заходили белки с детенышами и брали пищу из его рук.
На горе обитало множество обезьян. Махарши научился понимать их крики. Если у обезьян случались ссоры, они приходили к нему, и он их мирил. Когда умер вожак стаи, Махарши велел принести его в ашрам и похоронить с почестями, подобающими отшельнику.
Несколько раз в году Махарши со своими почитателями совершал ритуальный обход священной горы. Дорога проходила в тени красивых деревьев, поблизости были каналы, храмы и гробницы. Иногда обход начинали после ужина и возвращались на рассвете. Иногда выходили на рассвете и возвращались через день или два. Пройти нужно было всего восемь миль – хватило бы и нескольких часов, но Махарши, который часто шел, погруженный в самадхи, проходил за час не больше мили и после каждой мили отдыхал. Однажды, в очень жаркий день, все сильно устали и проголодались; тогда обезьяны взобрались на придорожные деревья и натрясли плодов, но сами есть не стали. Путники с удовольствием утолили голод. Так обезьяны отплатили Махарши за доброе отношение. В другой раз, однако, ему повезло меньше. Он наступил на шершневое гнездо, и через секунду оттуда вылетел весь рой. Шершни жалили ногу, наступившую на гнездо, а Махарши сказал: «Да, моя нога перед вами провинилась, пусть ей будет больно». И не отгонял их, терпел мучительную боль, подчиняясь своей карме.
С каждым годом в ашрам приходило все больше посетителей. То были люди самых разных сословий. Однажды вечером Махарши сидел в павильоне с одним из своих преданных и услышал, как кто-то зовет снаружи. Преданный вышел и увидел у ворот целую семью паломников. Они просили позволения встретиться с Махарши, дабы на них снизошла его милость. Просьба удивила преданного – ведь Махарши принимал всех желающих. «Мы – неприкасаемые», – объяснил отец семейства.
Поскольку для Махарши кастовые различия не имели значения, преданный не стал у него даже спрашивать и пригласил паломников к нему. Люди вошли и простерлись ниц перед Махарши. Минут десять он не сводил с них глаз, и они почувствовали, как на них снизошла благодать. Преданный позже рассказывал, что видел у ног Махарши многих богатых и знатных людей, но никто из них не удостоился такой милости. Позволю себе пояснить, что используемое биографами тамильское слово, которое переводят как «благодать», означает еще и «благословение». Благословение нечто вроде магического ритуала; данное раз, благословение нельзя отнять. Когда Исаак обнаружил, что вместо Исава благословил Иакова, ему оставалось только рыдать и рвать на себе одежды. Благодать же словарь определяет как силу, даруемую человеку свыше для спасения и преодоления соблазнов.
