Шло время. Алагаммаль, мать Махарши, иногда его навещала. Ее старший сын и деверь умерли, оставив семью в большой бедности. Алагаммаль решила, что рядом с сыном ей будет легче, и некоторое время жила в доме Эчаммаль. Потом Махарши переселился в пещеру Скандашрам. Хотя он никогда не принимал денег от приходящих, многие оставляли деньги его почитателям – для нужд учителя. Со временем денег набралось на домик, в котором поселилась Алагаммаль и стала готовить еду для всей общины. Она вызвала к себе овдовевшего младшего сына, чтобы оставшиеся ей годы прожить вместе. Он облачился в желтое рубище аскета и стал преданным своего брата. Алагаммаль притязала на сыновние чувства Махарши и требовала к себе особого отношения, он же, хотя и говорил с Эчаммаль, никогда не обращался к матери. Если она его упрекала, он отвечал, что все женщины – его матери, не только она. Махарши хотел, чтобы она отрешилась от мирских соблазнов и обрела свободу. Для Алагаммаль это было тяжело, но постепенно она все поняла. В 1922 году, когда Алагаммаль умерла, Махарши не выказывал горя, скорее облегчение: по его словам, она добрыми деяниями искупила многие ошибки прежних жизней, и потому ее душа на некоторое время вознесется к богам, а позже вселится в живое существо, дабы продолжить искупление грехов. Если кто-то упоминал о том, что Алагаммаль умерла, Махарши поправлял: «Не умерла, а погрузилась». Для него смерть не имела значения – всего лишь слово, означающее переход к новой жизни с новым названием.
Похоронили Алагаммаль у подножия горы, недалеко от дороги, на могиле воздвигли надгробие, а позднее там выстроили храм.
Полгода Махарши почти каждый день приходил к могиле, а однажды оставался там довольно долго. Сначала никакого укрытия в том месте не было, только небольшой навес над лингамом, символом Шивы, потом выстроили тростниковые хижины. Когда же стало ясно, что подвижник намерен находиться там постоянно, его почитатели собрали деньги и выстроили павильон, где Махарши мог сидеть днем и спать ночью.
Слава его продолжала расти, народу приходило все больше. В обычные дни число посетителей достигало пятидесяти, а в особых случаях, например, в день рождения Махарши, они шли сотнями. Люди несли подарки, но он принимал только то, что мог разделить с другими. Если приносили еду, Махарши брал себе совсем чуть-чуть, а остальное отдавал.
Впрочем, была у его славы и обратная сторона: некоторые считали его богатым, и однажды к нему вломились грабители. Махарши, как обычно, сидел на помосте в павильоне, а у окон спали четверо его учеников. Бхагаван сказал разбойникам, что красть у него нечего, и разрешил забрать все, что найдут. Ученики рвались сразиться, однако Бхагаван не позволил. «Пусть они делают свое дело, а мы будем делать свое. Наше дело – терпеть и воздерживаться». Он сказал грабителям, что вместе с учениками уйдет из павильона, а они могут взять, что им понравится. Те согласились, но сильно всех избили. Махарши получил удар по ноге. «Если вам этого мало, – предложил он бандитам, – можете ударить и по другой ноге». В поисках денег разбойники взломали все ящики, ничего, разумеется, не нашли и удалились с какой-то жалкой добычей. В сутолоке одному из учеников удалось ускользнуть, и он побежал за помощью. Когда он вернулся вместе с полицией, Махарши сидел под навесом и, совершенно спокойный, беседовал с учениками на духовные темы.
О повседневной жизни в ашраме написано немало. Вставал Махарши между тремя и четырьмя часами утра и, совершив омовение, садился на помост. Ученики начинали день с песнопений в честь Махарши или декламировали его стихи, восхваляющие Аруначалу. Затем наступало время медитации. В шестом часу начинали приходить посетители. Они простирались перед Махарши, рассказывали ему о своих бедах. Затем был небольшой завтрак – рис или манка, – после которого Махарши опять усаживался в павильоне, а ученики брались за дела. Кто-то плел цветочные гирлянды, кто-то молился у могилы Алагаммаль, прочие занимались литературными трудами: составляли, переводили, переписывали труды Махарши, который к тому времени написал несколько сочинений, или других святых. Кто-то готовил еду для членов общины и паломников. Махарши часто им помогал – резал и перемешивал овощи. Когда у него не было литературной работы, он полировал посохи, чинил посуду, сшивал листья, на которых подавалась еда. Он переписывал бумаги, переплетал книги и читал письма.
Между одиннадцатью и двенадцатью был обед, потом работа, потом отдых. Около трех в ашраме полдничали, после чего опять принимали посетителей. Затем Махарши возобновлял медитацию – до вечерней трапезы. В девять все ложились спать. Иногда, однако, всю ночь читались стихи и распевались сочиненные Махарши гимны.
