К счастью, ей хватало ума держаться от них подальше.
Они, в отличие от фанатов «реального» дэйтинга, видели её в истинном обличье. Дивы. Грозной жрицы на капище чужих желаний. Призрака без лица, тела и биографии. Зато со своим, истинным «я».
Нет, с жётемами она никогда бы не стала встречаться.
Если так подумать, лишнее внимание ей к чему? Она и так пропускает сквозь себя жизни миллионов посторонних людей, пусть они об этом и не подозревают, считая тот самый патентованный её контакт визюэль за некоторое чудо, за нечто личное. Только он и она. Но она-то знала, что дар её простирается куда дальше примитивных плотских желаний конкретного л'индивидю.
А потому чего бы она не могла пожелать в этой жизни, ей являлось на сеансе. Жётемы — все одинаковые, но все они разные. Тупицы и интеллектуалы, властительные бонзы и ничего не решающие пешки, старые пердуны и юные спермотоксикозники, новички вуайеристского рынка и опытные ценители нюанса.
Она знала их всех, как облупленных, каждый их поступок, каждый их страх, и уж точно — каждое их желание. Могли ли физические тет-а-тет с ними добавить ей чего-то, чего она без присутствия их потных тел в одном с ней помещении ни в какую бы не получила? Очень вряд ли. Разве что заразу какую занести, а это едва ли можно было почитать за особое удовольствие.
Прочие дивы — она знала это доподлинно — держали при себе гаремы воздыхателей не столько за кадром, сколько в перерыве между сеансами. Но не для плотских утех, упаси боже, с этим куда качественнее справлялись специализированные игрушки-стимуляторы да правильно подобранный коктейль феромонов. Для конфликта. Для драки. Они соперничали за её внимание и тем самым повышали у див обыкновенно и так зашкаливающую самооценку. Антураж нужен был исключительно для этого.
Но ей весь этот отоэвальюсьён не требовался. Она вела свои сеансы не ради кредитов и уж тем более не затем, чтобы потешить собственное самолюбие. От неё требовалось следовать зову своего дара — поглощая всё доступное ей человечество целиком, во всей его неглубокой полноте. Таково было её призвание. За пределами же оного она была тишайшим существом на всей Матушке, пугливым и нетребовательным. Лишь бы было вокруг тихо, лишь бы ни с кем лишним не пересекаться взглядом.
Чуть не споткнувшись на бегу, она принялась отчаянно вертеть головой по сторонам, прислушиваясь.
Неужели показалось?
Она привыкла доверять своему радару. Любое, даже самое ничтожное внимание к собственной персоне давало моментальную вспышку, которую ни с чем не спутаешь и ни за что не обманешь.
Вроде ничего заметного. Но что-то же она почувствовала? Как будто лёгкое, едва заметное касание.
Звонкие шлепки её шагов по мокрому покрытию напряжённо замерли.
Нет, не показалось.
Высоко-высоко, на самой грани видимости, посреди серой хмари неба в дождливом тумане стрекотали роторы гексакоптера.
Ну, допустим. Предположим на секундочку, что это не по её душу, а так, мимокрокодил мимопопролетел.
Она аккуратно, по привычке не делая резких движений, подняла на звук голову и послала команду.
В голове тут же отдалось импульсом боли. Всё-таки не зря она брезговала прибегать к подобным фокусам. Её дар всегда платил по счетам.
Впрочем, она переживёт. А вот гексакоптер этот посторонний — никак нет.
Впервые столкнувшись с этой стороной своего дара, она надолго призадумалась, слишком уж это всё отдавало галимой мистикой, как в самых дурных видеорамах старины. Главный герой поднимает руку ладонью вперёд и останавливает пули на лету, или же наоборот — указывает пальцем на врага, и у того тотчас образуется некрасивая, сочащаяся лёгким дымком синюшная дырка в черепе.
В её случае всё работало иначе. Стоило ей по-настоящему захотеть избавиться от какого-нибудь назойливого механизма, как тот послушно уходил в страну вечного ребута. Всегда по-разному, у какого-то доходяги коротил аккумулятор, другие хватали сбой прошивки, но всегда всё заканчивалось быстро и фатально. Собственно, требование к цели было одно — машина должна была ею интересоваться. Просто пролетающие мимо дроны автоматической подзарядки или транспортные боты оставались для неё недосягаемы, сколько бы она не старалась.
Вот и сейчас — гексакоптер действительно за ней следил. Следил и потому пропал.
А теперь, пожалуй, подождём. Если это и правда пришли по её душу, значит, на этом ничего не закончится.
Разумеется, никаких сирен и мигалок. Это вам не соседский патруль в разводах детской краски.
Она словно разом оказалась под прессом стометровой глубины. Каждый, кто увлекался рекреационным плонжелибром, знает, что как глубоко не ныряй, собственно давления среды ты не почувствуешь, сколько бы атмосфер тебя со всех сторон не опрессовывало. И только крошечная камера за барабанной перепонкой, если своевременно не продуваться, мгновенно ощутит, что ты уже далеко не на поверхности, оповестив тебя дикой болью. Так и сейчас — ничего толком не изменилось, только начало вдруг ломить виски, как будто к её голове приставили ствол серьёзного калибра.
Что ж. Не впервой.
