Коновалам местным Франтишек, разумеется, трезвонить не стал. Знаем мы эту братию, выпишут обследований на полгода вперёд да вагон колёс дженериковых, как же, драгоценный ребятёночек пожаловался на буйную головушку, давайте-ка его по больничкам теперь затаскаем на весь прайс! Катэ, эмэртэ и ёкэлэмэнэ! Нет уж.
Нашёл сам в каморе каких-то таблет — на вид явно просроченных — да и сожрал одну-другую. Вроде в нетях пишут, должно помогать. Не безопасно, но в свои триданцать с гаком лет Франтишек крепко понял, что однова живём, и если носиться с собой, как с писаной торбой, то это будет не жизнь, а безобразие.
Колёса, впрочем, помогли, а может, то были мамкины ромболлы, поди разбери, однако на дворе между тем успело стемнеть, завыли своё проповедники на рашн бич, а спать охота — хоть спички в глаза вставляй. График долой, подумал тогда Франтишек, и на этом окончательно отрубился, как был, в кресле-качалке на балконе гестхауса.
Проснулся он от тех самых оглашенных петушачьих криков с чумной головой и ноющей от неудобного спанья поясницей. Странное ощущение — вставать в пять утра, когда привык, напротив, в это время только ложиться. Ничего, скоро вернёмся обратно в норму, уж проходили.
Франтишек, глядя на светлеющую полоску неба, решил даже не тратить время на завтрак — умылся слегонца, зубы полоскателем освежил да побежал со снастями на берег. Вообще забавное это дело, вот так вставать ни свет ни заря, башка пустая, свежая, в пузе от голода бурчит, только зеваешь отчего-то поминутно, аж звон в ушах стоит. Вот бы его щас родители видели. Что-то они подзастряли на своей Муне, только и пишут раз в неделю — скоро домой, скоро домой. Полтора года уже, два мунсуна Франтишек в Гиркарвадо перелетовал, а песня всё та же. Экспаты они такие.
Сеня, что в нижнем Мандреме живёт, тоже жалуется, что всё обещают и обещают родители наконец приехать, а всё никак, то карантин очередной, то забастовка мунных диспетчеров, то погода нелётная.
Эх, вздохнул Франтишек, покосившись на белый инверсионный след, поднимающийся над Махараштрой. Минуты через три и звук соник бума долетит. Иногда начинало ему казаться, что нет у него никаких родителей, учителей, разбросанных по свету одноклассников, одни лишь виртреальные галлюцинации, призванные скрасить сырую скуку нового мунсуна.
Впрочем, плевать. Пока светило восходящее солнце, пока полоскалась в океане макрель, пока не доломалась мамка, пока не укатил куда друг Сеня, что ему все эти далёкие люди или их отсутствие. Гуляй себе и будь счастлив.
Франтишек, подхватив половчее снасти, припустил бегом к берегу, только грязные пятки замелькали, а поспевающий за ним дрон догляда басовито взревел, набирая обороты.
Рыбаки на берегу только-только принялись за дело, раскидывая свои потёртые деревянные катки от лодок к берегу. С утра был отлив, так что ещё толком не продравшие глаза бородатые мужички в грязных ковбойках, вяло переругиваясь на местной смеси португальского и хинди, почесав репу, доставляли на дальнем конце дорожки ещё по два катка и только тогда принимались с натугой выталкивать лодку к воде.
Франтишек помахал им рукой, а сам ловкой обезьяной полез, цепляясь за арматуру, на развалины пирса рыбачить.
Поклёвки, впрочем, сегодня не случилось. То ли проклятый отлив виноват, то ли ещё чего, но просидев так почти что час и уже чувствуя на спине жаркую ладонь восходящего солнца, Франтишек решился двигать домой. Да и фиг бы с ней, с рыбицей, всё равно кингфиша нынче не поймать, а макрель его уже порядком утомила. Сгонять что ли на тук-туке до Сиолима на утренний рынок, взять там лангустов да сожрать с чесноком. Кредитов вроде в этом месяце ещё много осталось.
Или ну его. Обойдёмся сегодня курицей!
Поддельная, конечно, веганская, с чего бы в Гиркарвадо завелась настоящая, да какая разница, на вкус так и так пластилин.
Франтишек курицу не любил, но сейчас бы сожрал и сырого кальмара.
Пока он бросал снасти и обувался в сандали, на улице окончательно припекло. Ну да, не декабрь на дворе. Подумав, Франтишек сунул в рот остаток вчерашнего чизнаана, натянул нелюбимую панаму и потащился выклянчивать у хозяев гироскутер. Не пешком же переться до поворота на Мандрем.
Гироскутер ему, конечно, не дали, но, сжалившись, вручили старенький пыльный скрипучий электросамокат, которому лет небось было как самому Франтишеку. И на том спасибо, а теперь ходу.
Ходу хватало лишь на то, чтобы немного охладить встречным ветерком распаренную спину, ну, хоть не стоим, едем.
«Чикен-центр Эрнандо» как всегда стоял пустой, да собственно чего тут кому делать — холодильник с магнитным замком в углу работал автономно, Франтишек помахал сенсором на запястье у старомодной рамки ридера да и потащил в авоську пару ближайших брикетов. Льда, конечно, там больше чем белка, вот почему он предпочитал рыбу. Эта хотя бы состояла в основном не из ашдвао и не стремилась разложиться на тепле в розовую слизь. Ничего, мамка разберётся. Куриный суп-пюре с шампиньонами, почему нет, в морозилке наверняка ещё валяется пакет грибышей с прошлой доставки.
