Там и правда что-то происходило. Какая-то тёмная полоса, похожая на то, что изначально почудилось визору, но гораздо ближе и куда приметнее, принялась набухать примерно в километре от кромки прибоя.
Франтишек бросил короткий взгляд на берег — вот теперь даже до рыбаков внизу дошло и те принялись разбегаться кто куда — и только потом принялся выкручивать свои бионические гляделки на полную. Там, среди синевы морского простора, творилось сейчас нечто и вовсе несусветное, пусть не волна, но ничем, если вдуматься, не лучше. От волны можно убежать, забраться на крышу, залезть на пальму потолще, спастись в рыбацкой лодке, в конце концов. Но то, что поднималось из глубин теперь, обладало одним нехорошим свойством, от которого просто так не скрыться.
Оно было артефактом явно человеческих рук.
Широкой дугой от горизонта до горизонта из-под воды поднимались какие-то гигантские металлполимерные конструкции. Ещё минута, и они покажутся над поверхностью, отсекая побережье от океана.
— Что это за хрень?
Машка, как могла, пыталась высмотреть своими подслеповатыми биологическими гляделками, что происходит в океане, но куда ей.
— Да уж хрень так хрень. Теперь понятно, почему собаки брехали.
Франтишек потёр костяшками сжатого кулака буйную головушку. От такого, пожалуй, забрешешь.
Из водной пучины на свет пёрло нечто вроде гигантской антенной решётки, вот она-то и глушила всякую связь.
— Хана местной вольнице. Заховали нас тут.
— Типун тебе на язык, — веско осекла Сеню Машка.
— Типун, не типун, а шагоходы эти только начало. Если они отрубили связь, значит, скоро огородят физически. Надо срочно валить, не дожидаясь.
— И куда же ты предлагаешь нам валить? — Франтишек постарался не язвить, но у него получилось не очень.
— На север, через речку, в Махараштру.
— Думаешь, Парадайз-бич не накрыло?
— Я не знаю, что там накрыло. Но я очень не хотел бы, чтобы их родители, — Сеня показал себе большим пальцем за спину, на притихших мальков, — и дальше изводились, пытаясь сообразить, куда подевалась связь с их драгоценными чадушками. Нужна связь.
— Никто не хотел бы. Что ты предлагаешь?
— Залезаем в растабас и валим в сторону моста. Если надо, переберёмся по воде, техника сдюжит.
— А остальные?
— Что остальные?
— Остальные, тут ещё сколько детей экспатов, кроме нас, осталось? Тут же анархия начнётся сейчас, их одних оставлять?
Оба замолчали, насупясь.
— Вот как поступим.
Тихий голос Машки был непривычно хриплым от волнения.
— Ты, Сеня, езжай со всем выводком до Реди-форта и пробирайся дальше на север, там тихо, народа сейчас нет, там эти, — Машка неопределённо махнула рукой, — вас не сыщут. Как выберетесь ближе к Ратнагири найди офицеров берегового патруля, расскажи всё как есть, пусть высылают войска, я не знаю. А мы остаёмся. Будем разыскивать остальных. Может, связь восстановится.
Все трое продолжали молча наблюдать, как из-под воды всё пёрло и пёрло.
Что же это за беда-то такая.
— Наверное, корпорации.
— Наверное.
— Ладно, валите быстрее, времени мало, перекроют дорогу на Реди-форт и хана нашему плану.
Сеня кивнул, помахав на прощение обоим и, взвыв движками растабаса, тотчас скрылся в клубах красной пыли.
Машка без дальнейших слов кивнула Франтишеку, залезай, мол, заводя байк.
Вот бы понять ещё, кто и зачем решил захапать себе этот берег, вот так, нахально, среди бела дня, прибрать к рукам бывшую португальскую колонию, столь полюбившуюся детям экспатов, тут и ресурсов-то никаких нет, кроме этой красной земли да пары чахлых пальм. Баньяны местные что-ли кому приглянулись.
Байк с рёвом унёсся вниз в сторону Мандрема.
С самого утра стояла такая духота, что хоть из казармы не выходи. Как только заканчивался относительно засушливый март, лить тут начинало почти без перерыва. Если же тучи хоть немного расходились, становилось ещё хуже — приспособиться к сорокаградусной жаре при стопроцентной влажности для человека, знакомого разве что с кондиционированной прохладой городских агломераций, было делом совершенно невозможным. Впрочем все привыкали. И к комариным эскадрильям, пытающихся тебя сожрать при малейшей попытке выбраться на открытую местность. Эти кусали прямо так, через полсантиметра хэбэ, проедая чуть не до кости. И к легендарным африканским «шотам» — ломовому коктейлю вакцин против всякой дряни, что водилась в местных болотах — которые непонятно что делали эффективнее, лечили или калечили. В общем, местные температура и влажность были не самым грозным оружием против залётного господина, оказавшегося здесь по воле случая.
Богдан Русу, разумеется, ничем из этой когорты не выделялся, с такой же кислой миной он поднимался по звонку на дежурство, где молча выслушивал вводную, сухо кивал головой, стараясь не хвататься поминутно за виски, после чего выметался из командного купола под вязкие, лениво утекающие тебе за шиворот капли дождя только лишь для того, чтобы лишний раз сквозь зубы выругаться. Ключи-то опять забыл.
