Свинство, конечно, так рассуждать, корил сам себя Франтишек, забираясь с Машкой на байк, но без связи вся их возможная помощь оказывалась бесполезной — до прихода волны оставались, похоже, считанные минуты, успеть бы самим ноги унести.
Электромотор взвыл, набирая обороты, песок полетел из-под колёс, и их байк одним прыжком выскочил на поляну, где когда-то рос баньян. Теперь — на дорогу и го вдоль берега наверх по склону, только ветер в прорезях шлемов засвистел.
Странная это история, думал себе Франтишек, не замечая, как всё-таки машинально вцепился в тощую машкину талию. Вот все явно учуяли неладное заранее. Голова болит, собаки лают. Можно сколько угодно рассуждать о том, что животные заранее чуют землетрясения, но они с Машкой, то есть люди — не животные, да и каким таким боком даже самому чуткому слуху деревенской шанечки может почудиться звук далёкого толчка, который больше никто на всей Матушке не услышал?
Волна не может взяться из ниоткуда, да и толчок должен был сперва прийти сюда в виде сейсмики, а уже потом прискакала бы запоздалая волна.
— Ерунда какая-то.
Это первое, что сказал Франтишек, стоило им двоим выбраться на пригорок над ботаническим садом, что поднимался здесь по склону от самого пляжа, огороженного понизу местной речкой-вонючкой.
— Да уж понятно, что ерунда. Волны-то и нет.
Оба, одышливо утирая стекающий со лба пот, уставились на запад, где привычно раскинулся океан. Действительно, никакой волны оттуда не приближалось.
Да и вовсе ничего не приближалось. Франтишек как смог напряг свои бионические гляделки, но без оптики визора ничего внятного разглядеть не смог. Хоть бы бинокль какой, беспомощно оглянулся он.
— Но я же всё ясно видел.
— Ты видел тёмную полосу. Больше ничего разглядеть с такого расстояния невозможно.
— Но это же не может быть совпадением, и полоса эта проклятая, и пропажа связи, и падения дронов.
— Не может. Но это всё может быть не результатом причин и следствий, а просто общим итогом чего-то ещё.
— Чего-то ещё?
Франтишек непонимающе поглядел на Машку. Блинский, в мокрой от пота майке она выглядела капец вызывающе. Что там ему лектор по политкорректности говорил про «ай контакт»? В глаза смотри, короче!
— Чего-то ещё, о чём мы не знаем.
Да что они вообще знают, таким делом?
Тут у них за спиной запел-заулюлюкал звуковой сигнал.
Сеня умудрился совершить невозможное.
Над ними нависал самый настоящий растабас — десятиместная буханка, раскрашенная во все цвета радуги, из окон которой гроздями свешивались перепуганные детские физиономии. Голов двадцать, не меньше.
Вот они наделали делов, если Сеня, после стольких стараний, сейчас услышит от них, что никакой волны в природе нет и опасность миновала, а они с Машкой — два тупых барана…
— Слышьте, вы откуда узнали, что они появятся?
Они? Какие такие «они»?
Франтишек и Машка переглянулись.
— Рассказывай по порядку. Ничего такого мы не узнали.
— Так вы шагоходы не видели что ли?
Чушь какая-то.
Далее из мучительных переговоров и путаных пояснений выяснилось вот что.
Стоило Сене сбросить звонок Франтишека, как на улице что-то загрохотало — это в самом низу, между пальм в сторону от моря вверх по склону двигались грузные тени тех самых шагоходов. Шли они молча, не сигналя, но не поворотливый шаг то и дело прикладывал их то к пальме, то к забору, то к сараю, после чего на всю округу раздавался очередной гулкий треск орудийного выстрела.
Сене хватило единого взгляда, чтобы понять, что и безо всякой волны настала пора делать ноги. Он бросился к гараж, где догнивали своё родительские развалюхи, и недолго думая рванул рукоятки управления того, что лучше выглядело — того самого растабаса.
А что, по четыре опорных электромотора с каждого угла, можешь по бетонке колесить, а можешь и на воздушной юбке по реке идти, коли на полную мощность выбрать, так и вовсе взлететь можно, ежели недалеко. Удобный транспорт, а что приметный, так вроде покуда и сойдёт.
В общем, собирал Сеня ребят по экспатской тусовке как мог быстро, но совсем всех ты поди собери, тем более что связь пропала почитай с появлением тех самых шагоходов, глушили они её, что ли.
— Как вообще можно замьютить спутниковый фид?
— И главное зачем?
Франтишек, Машка и Сеня посмотрели друг на друга, потом на раззявленные пуговицы мальков в растабасе, потом снова друг на друга.
Да, дела.
— Мы думали волна идёт, — промямлил Франтишек.
— Покажи хоть, что за волна.
Отрывок картинки с визора аугментация передать сумела, видимо, работая напрямую, без внешней связи.
— Волна.
Сеня только в затылке почесал.
— Ну и куда же в итоге делась эта ваша волна?
— А куда подевались твои шагоходы?
Кажется, они зашли в своих штудиях в тупик.
— Глядите-а!
Один из мальков — светленький, почти прозрачный, скандинавского вида пацан по имени Петер — чуть не вываливаясь из окна растабаса, обеими руками и всеми десятью пальцами отчаянно показывал куда-то в сторону океана.
