— А это уже от тебя самого зависит. Это ты мне пенял, что я жертвы не считаю. Тебе виднее, какое значение ты в эту мысль вкладываешь.
Ма Шэньбин задумался.
— А что Соратники, они тоже разделяют твоё желание оставить эту планету?
— В отличие от тебя, у них нет особого выхода. Мы с ними — рабы того будущего, той злосчастной колеи, в которую однажды угодили, когда погибла Мать. И нам с ними ещё долгие столетия расплачиваться за ту ошибку.
Ма Шэньбин покачал головой, остывая. Фанатики. Чёртовы фанатики, о чём вообще с ними можно разговаривать?
— Похоже, нам пора заканчивать.
Тень как всегда правильно прочитала выражение его лица.
— Погоди. Последний вопрос. Если вы уходите, выходит, нам тоже нужно готовиться… но к чему? Мы же не сможем никуда улететь в ближайшие по крайней мере два столетия. Но это ваше Предупреждение…
Повисла пауза. Тень раздумывала.
— Ты ждёшь от меня ответа, которого у меня нет. Угрозу вторжения никто не отменял. Но если слепота близнецов о чём-то и говорит, так это о том, что будущее, во всяком случае реализуемое будущее покуда остаётся неизменным. Что бы мы — или вы — ни делали, ничто не сдвинется с этой проклятой колеи. А потому — будет, как будет. Смирись с этим и делай своё дело. Я, во всяком случае, уже смирился.
— Но постой, неужели тебе всё равно, как погибнет Земля, в огне и быстро или же медленно застыв под ледяным панцирем?
Тут он и сам сообразил, насколько глупо сейчас выглядит.
— Мне — не всё равно, — отчеканила тень. — Я оставляю здесь орбитальные платформы и последний форпост обороны на антарктическом материке, который будет до последнего подпитывать форк излучателя. И упаси тебя Мать от попыток найти, где он спрятан.
В голосе тени впервые за весь их разговор прорезался скрежет разрываемого металла.
— А если этого окажется недостаточно?
— Об этом будут думать те, кто выживет. Так или иначе, времени на раздумья больше не осталось.
Тень подумала и добавила.
— Прощай. Я надеюсь, что мы больше не увидимся.
Гексапод с нутряным урчанием продолжал копаться в расщелине, не реагируя на команды.
Вот козлина.
Клаус в который уже раз покосился на циферблат, стараясь не злиться. Эта железка не обязана тебе подчиняться, скажи спасибо, что помогает, видать, хватало у неё соображения, что в одиночку тут не выжить, но вот стоит ей заинтересоваться чем-то в развалинах — за уши оттуда не оттащишь. Будь у неё вообще уши.
Но решать что-то надо, синева по ту сторону пролома продолжала сгущаться, ещё четверть часа — и окончательно стемнеет, а в потёмках по Мегаполису лучше не шариться, если жить охота. Опять же, нитинол при стремительно падающей забортной температуре начинает лагать, споткнётся гексапод на обледеневшей рампе и поминай, как звали. Как он тогда, без гексапода-то.
Клаус свиснул, аж уши заложило от натуги. Механоид в ответ послушно замер, прекратив беспорядочные телодвижения, но и обратно не пошёл.
Да что ж с тобой поделать!
Клаус, чувствуя, что уже весь на нервяке, снова беспокойно сбегал внаружу, поводил там носом, прислушиваясь, как пощипывает в пазухах — пожалуй, все минус двадцать — и тут же спрятался обратно, слишком уж задувает.
От так, а что это у нас?
Гулящий гексапод радостно сжимал в хелицерах кусок металлопласта, и как только сумел отломать, он же будет покрепче его мандибул. Так и челюсть сломать недолго, а где её, запасную, возьмёшь?
Стой, погоди-ка.
Клаус аккуратно, чтобы самому не пораниться, отобрал уворованное у гексапода, и только тут, сделав поярче наплечный фонарик, сообразил, что же это перед ним за такое. В руках поблёскивала крупным инеем вполне себе целая бронепластина. Ни следов повреждений магнитного замка, ни даже следов механических повреждений — если гексапод её где-то и выломал, то скорее его проблемой был лёд, он же и сделал за мелкого гадёныша основную работу, загодя отжав собственным расширением пластину от остального агрегата. По размерам и внешнему виду кусок металлопласта напоминал защитную створку радиатора. Вот только откуда здесь нечто подобное?
Клаус огляделся, задумчиво почёсываясь подмышками. Бетонная коробка не то пакгауза, не то какого-то погрузочного хранилища, она совершенно беззащитна перед мародёрами, и была вычищена до голого бетона ещё в первый год без лета. Максимум, чего здесь можно было урвать даже в теории — пару метров силового кабеля, и то, это если удастся отследить короб, скрытый под метровыми наслоениями инея, намерзающего тут годами из подвальных испарений. Как в таком заведомо пустом и проходном месте могла затесаться подобная диковина?
Только разве что добралась сюда своим ходом.
Клаус хлопнул себя по лбу и тут же одним ловким движением схватил гексапода за загривок. Тому подобное обращение не нравилось, но кто кого спрашивает. С коротким щелчком диодный прожектор на спине скотинки послушно засветился синим, расцвечивая всё вокруг в холодные тона.
Ну-ка, взять-куси!
