— Ты про орбитальные платформы? Они вполне работоспособны и на обычных фузионных реакторах. Им не нужна мощь излучателя, чтобы поставить всех вас на колени. Но ты же понимаешь, что мы не станем их применять как ударную силу. Это оборотнительные комплексы, только и всего.
— Снова Предупреждение? — догадался Ма Шэньбин.
— Если бы.
Тень опустила голову, прислушиваясь к каким-то собственным мыслям.
— Я же говорил, что мои видения — все они — оказались неправдой. И небо это, и земля вокруг…
— Тогда в чём смысл? Зачем ты мне показываешь весь этот галлюцинаторный бред?
Обернувшись, он ещё раз вдохнул чуть кисловатый, пропитанный электричеством морозный воздух антарктического плато.
— Или это всё — предсмертный подарок мне, я же помню, чем закончилась наша предыдущая встреча!
В ответ тень почему-то вновь рассмеялась.
— А я тебя переоценил, генерал-партнёр, по всей видимости, заседания в больших кабинетах и мягких креслах плохо сказываются на когнитивных способностях. Так ты решил, что тебя подменили после Тронного круга, в качестве последствий нашего разговора, наверняка твой выдающийся, хм, прототип попытался что-то совершить, вырваться из-под контроля и тогда-то его и пришлось заменить?
Ма Шэньбин не стал отвечать, опасаясь вновь сорваться.
— Так вот, всё случилось куда раньше, мои агенты разыскали твою, точнее его медицинскую карту. Оттуда и выяснилось, почему карьера Ма Шэньбина не двигалась. Твоему оригиналу пророчили лет десять жизни, не больше. Так что пришлось действовать решительно. Не скажу, что преждевременная смерть настоящего тебя не доставила мне определённого удовольствия, я не люблю предателей. Но действовать из чистой мстительности мне не свойственно. Я просто спасал ценный актив.
— И я в это должен поверить?
— Почему бы и нет. Оглянись, что ты видишь?
— Не знаю. Символ утерянной свободы? Мол, смотри, старик, что ты упускал всё это время.
— Ты так ничего и не понял. Ты думаешь, что всё вокруг — нереально?
Ма Шэньбин коротко кивнул.
— Как вообще оно может быть реально. Я лежу сейчас в своём хранилище и готовлюсь к смерти, потому что понимаю, чем заканчиваются подобные задушевные беседы. Люди привычно обвиняют корпорации в жестокости, но по сравнению с жестокостью Ромула мы тут как дети малые.
— Уж поверь мне, дети тоже могут быть весьма жестоки.
— Довольно, говори, что хотел сказать, и позволь мне вернуться обратно к себе.
Тень усмехнулась.
— Ты всегда был до крайности уверен в своей правоте. Что ж, я тебя разочарую. Никуда ты не вернёшься. Потрогай этот снег, разве он похож на плод воздействия даже самой продвинутой аугментации?
Ма Шэньбин пожал плечами, но всё-таки наклонился и собрал горстью крупинки льда, не без удивления почувствовав, как та в ответ заныла.
По пальцам покатились крупные капли в зеленоватых отблесках авроры. А по спине побежала волна озноба.
Ему и правда стало холодно.
— Так всё вокруг — реально. А где… — только тут его застиг шок осознания. — А где моё прежнее тело?
— Не твоё, что уж там. Оно на месте, живее всех живых.
Он молчал, не зная, что ответить.
— И что мне с ним делать?
Тень хмыкнула.
— Решайте это между собой. Ты, кажется, злился на меня по поводу судьбы вашего прототипа? Ну, что ж, на этот раз я ничего не решаю. Референтам вашим, правда, придётся как-то объяснить, чего это наш любезный генерал-партнёр снова ожил, но я думаю, вы справитесь. И не смотри на меня так, я только что подарил тебе полтора века жизни. Цени.
Ма Шэньбин чувствовал в тот миг лишь подступающую к горлу ярость.
— Это и есть твой… подарок, который ты обещал?
— Вряд ли его кто-нибудь, кроме тебя, оценит, но нет, это не он. Как я говорил, мы вовсе не вернулись, хотя и доставили сюда вместо себя эти орбитальные платформы, — тень указующе ткнула в зенит. — Мы прилетели попрощаться. Ты хотел свободу? Ты её получил. Дарю. Свободу и долгую жизнь, пусть и всё такую же ограниченную пределом Четвёртой фазы. Платформы же побудут гарантией, что с Землёй ничего не случится.
В это не было никакого смысла. Никакого! Смысла!
— Ты всё ещё веришь, что пророчество Предупреждения сбудется?
— Я больше не знаю, чему верить. Потому продолжаю пребывать слепым во тьме. Но тем не менее, я знаю одно, Земля так или иначе останется после нас, что бы ни случилось. Она останется одна, погибнет, но возродится.
— Значит, люди на Мату… на Земле обречены? Вы оставляете нас, обрекаете на смерть?
— Ну почему же на смерть. Мы покидаем Землю, забирая с собой всех, кто остался верен Корпорации, вы же вольны оставаться и встретить наступление ледника, можете продолжить покорять безжизненные просторы внешних планет, а можете отправиться вслед за нами.
— Куда же?
— В Дальний космос. Галактика большая. Живите там, как хотите. Мы даже оставим вам функционирующие орбитальные доки в облаке Оорта, можете строить там такие же платформы и лететь, куда хотите. Или продолжайте воевать друг с другом, мне плевать. Я больше не несу ответственности за ваши жизни.
— А я, выходит, несу.
