— Не называй меня так! — Ма Шэньбина оскорбляло подобное к себе отношение. Уж ему ли не знать, кто тут старик. — И не тебе указывать мне на немочь. Четвёртая фаза раскрывает все секреты.
Тень в ответ лишь пожала плечами:
— Да уж, догадаться несложно. Но с другой стороны, я никогда тебе не утверждал, что ты тот самый Ма Шэньбин, да ты и не спрашивал, подозревая неладное. Хотя, погоди, — тень как будто заинтересовалась своим внезапным наитием, — тебе хватило глупости разыскать собственную могилу?
Ма Шэньбин коротко кивнул.
— Тогда понятно, отчего это тебя так тяготит. Зря, очень зря. Ты же понимаешь, что тебе теперешнему было бы уже глубоко плевать на то, кто ты на самом деле.
— Мы, консервы, считаем иначе.
— Да ни черта подобного! — тень поднялась и принялась расхаживать туда-сюда, без смущения пронзая насквозь углы аппаратов. — Ничем вы не отличаетесь от нас, естественнорождённых. Я видел сотни тысяч таких, как ты, вы стопроцентные люди во всём, только стареете иначе.
— То есть во всём, кроме Четвёртой фазы.
— Если бы ты понимал, в чём она состоит, ты бы так не говорил.
Помолчали. Да и какая, в действительности, разница. Он лежит полутрупом, тень нависает над ним. Слова этого не изменят.
— Я всё гадал, когда же ты вернёшься.
— А были сомнения, что вернусь?
— После того, что вы сотворили с этим миром?
Тень в ответ покачала головой.
— Это не мы. Мы именно что однажды решили ничего не предпринимать и возможно — только возможно! — это и привело к текущей печальной ситуации, но всё, что было сделано, было сделано вами, теми, кто остался.
— Но Бомбардировка…
— Что Бомбардировка? В вашем распоряжении были все ресурсы Матушки, но в итоге каждый из Большой дюжины понадеялся, что пронесёт, и даже когда на Землю начали валиться первые обломки Цереры, что вы сделали? Ничего. Так что не надо вспоминать о Бомбардировке. Корпорация сделала всё, что могла, чтобы минимизировать ущерб.
— Минимизировать? Это же из-за вас всё и произошло! Из-за проклятого излучателя!
— Допустим. Допустим, мы проглядели истинный масштаб угрозы со стороны Ревнителей, недооценили риски от того, что излучатель и его форки станут рычагом шантажа всей Сол-системы, но взгляни вокруг, какова была альтернатива? Разомкнуть излучатель, а лучше — свалить вместе с ним из системы куда подальше?
— Почему бы и нет? Иногда я думаю, что лучше бы ваш «Сайриус» вообще не возвращался.
— И что тогда стало? Корпорации грызутся на дне гравитационного колодца уже три сотни лет, к чему это привело? Куда вы движете Землю?
Ма Шэньбин заготовил много правильных слов, которые могли бы подтвердить его убеждённость в собственной правоте, но сейчас они ему отчего-то казались такими пустыми, что в них совсем не оставалось смысла.
А зачем произносить вслух то, во что даже сам не веришь.
— Мы хотя бы пытались.
Тень обернулась и посмотрела в ответ, долго, как бы раздумывая.
— Здесь тесно. Не хочешь прогуляться?
Интересно, как это вообще осуществимо.
Но всё-таки кивнул в ответ, не раздумывая.
И в то же мгновение закашлялся от морозного воздуха.
Они стояли на поверхности, им в лицо летели колючие искры снежинок, а над головами возносились к небесам ремонтные конструкции.
Кажется, они уже были здесь, когда-то давно, так давно, что и не упомнить.
— Здесь всё так изменилось.
Он сперва не понял вопроса, и лишь только проследив взгляд тени в сторону моря, сообразил, что имеет в виду собеседник.
Между тем местом, где они очутились, и берегом океана широким кольцом раскинулась воронка импактной кальдеры.
Да, припомнил Ма Шэньбин, именно сюда упал один из обломков, самый крупный, но самый в итоге не страшный. Погибшие исчислялись несчастными десятками тысяч — зимний, дежурный персонал Решётки. А вот восстанавливать повреждения инфраструктуры «Плато-А» приходилось до сих пор. Ма Шэньбин уже не мог восстановить в памяти, зачем она вообще нужна, эта обсерватория. Без автореферентов он уже давно был недееспособен, но, кажется, они это уже обсуждали когда-то.
Ма Шэньбин не без удивления обернулся. Как они вообще здесь очутились? В своём собственном теле, вдали от журчания приборов хранилища, без маски респиратора и множества опутывающих его проводов он словно разом вернулся в то далёкое прошлое, когда ещё не чувствовал, не помнил себя «консервой». Ему, должно быть, всё это чудится.
— Но я всегда помнил его другим. В этом смысле оно только стало ближе к моим видениям.
Видениям? Что тень имеет в виду?
— Эта аврора в небе, — воздетый палец в задумчивости описал широкую петлю, как будто говоривший сам себе пытается о чём-то напомнить, — должна быть фиолетовой. На Красной это называется «стив» или «протонная дуга», вызывают её высокоэнергетические лучи, ионизирующие водород в верхних слоях разреженной атмосферы, лишённой прикрытия геомагнитного поля. Тебе это о чём-нибудь говорит?
— Откуда на Матушке протонная аврора?
Тень продолжала разглядывать зелёные сполохи полярного сияния у себя над головой.
