И сами эти остовы, медленно кружащиеся в беззвучном танце, который будет длиться, длиться, длиться, пока не прервётся очередным каскадом импактов.
Так должны выглядеть космические баталии и их неминуемые последствия.
Ничего этого он не видел.
Предупреждение оказалось пустышкой.
Прочные корпуса двенадцати флагшипов остались нетронутыми, с ними случилось то, чего никто из Хранителей не сумел предвидеть. Крафты висели между Муной и Крылом плотным ордером, будто бы в последней попытки отгородить Матушку своими телами от непрошеной силы, но всем в Сол-системе было предельно понятно, что всякая попытка сопротивления была заведомо обречена на провал.
Не нужно быть опытным трассером, чтобы суметь разглядеть голубые венчики плазменных струй вдоль кормовой кромки ближайшего крафта, ясно различимого в виртреале по правому борту от катера. Могучая «Курукештра» или нет, кажется, это была «Цагаанбат», из последних сил пылила на обычных десятигигаваттных фузионных двигателях, стараясь по крайней мере не ломать строй.
Навигаторы Крыла, должно быть, изрядно потешались над этими смешными потугами.
Могучие замыкания разом погасли вместе с самим излучателем.
К чему были все жертвы, для чего Ревнители, Корпорация, Большая Дюжина и они с Лилией истратили столько сил за контроль над этой невероятной силой, чуть не поставив в итоге весь свой вид на грань полного уничтожения, если в итоге сама эта сила оказалась бессильной перед пришельцами извне.
Нелепая, чудовищная несправедливость. Они искренне считали себя способными бороться с захватчиками. Но реальность оказалась иной. Дарёный артефакт безвольно погас по первому щелчку дактилей. Ромул остался без излучателя. Да что там Ромул, всё человечество было поставлено перед фактом — теперь, когда неминуемая война отступила, они были обречены остаться наедине с собственной беспомощностью.
А вот Крыло ни в чём себе не отказывало.
Их стояночный ордер представлял собой хаотичный, почти бессистемный строй, в котором огоньки чужинских крафтов непрерывно перемещались, сбиваясь в группы и снова разлетаясь по тактическому пространству. Там постоянно кипела какая-то своя жизнь, никому извне непонятная и ни на что извне не обращающая внимания. Лишь единственный крафт — а то, что это был боевой корабль, не оставалось ни малейшего сомнения, стоило взглянуть на его агрессивные летящие обводы — оставался статичен, выдвинутый из ордера вперёд к Муне на полтора тика и замерший своим острым птичьим клювом в направлении ордера послушно ожидающих назначенной аудиенции флагшипов.
На брифинге для приглашённых настоятельно уточнялась необходимость тщательно избегать любых аналогий с земными птицами. Ещё чего. Крыло есть крыло, клюв есть клюв.
И сейчас это крыло и этот клюв были направлены точно на них, даже не пытаясь хотя бы и в малейшей степени скрыть ту угрозу, что они с собой несли.
По мере того, как флагшип, или как там у них именуются ранги боевых кораблей, чужинского Крыла надвигался, разрастаясь во всю фронтальную гемисферу виртреала, его военное назначение становилось всё очевиднее. Уже не только стремительными обводами и острой кромкой граней, но и постепенно проступающими деталями — радужными подпалинами прямых попаданий плазменных зарядов, осколками и трещинами импактов, суетой ремботов, оттаскивающих прочь какой-то не подлежащий полевому ремонту силовой агрегат, на место которого уже устанавливали обклеенную защитной оболочкой запчасть.
Если ему удалось правильно прикинуть расстояние, сухая масса одного только демонтируемого отсека превышала любой из флагшипов Ромула в максимальной загрузке. И даже такой мощи потребовалось, судя по всему, применить заметные усилия и пришлось получить серьёзный урон, прежде чем враг был уничтожен или по крайней мере был вынужден отступить.
Зачем им вообще с нами разговаривать?
По мере того, как тяжкая чернота чужого крафта надвигалась на их челнок, становилось заметно, что навигатору становится всё сложнее отрабатывать курсограмму. Эта птичка явно умела искажать метрику пространства. Её энерговооружённости хватало не то, чтобы создавать вокруг себя настоящий гравитирующий квадруполь, а не подобно крафтам человечества, довольствоваться костылём настроенных на равномерную тягу двигателей. Люди к настоящей искусственной гравитации даже и в планах не приблизились. Ещё один повод для чувства собственной неполноценности.
А кто мы есть, если не ничтожества? Убили собственную планету и едва не погибли сами. Ради чего? Ради войны, в которой в итоге даже не сумели победить. Или хотя бы найти в себе мужество честно проиграть.
