Стук в дверь. Алиса отпирает ее и видит Джонатана с букетом цветов.
– Как она? – тихо спрашивает он.
– Ничего страшного.
– Боль в животе все еще появляется?
– Теперь она мучается скорее от сердечной боли.
Джонатан сводит брови на переносице.
– Что-то с сердцем?
– Нет, с чувствами. Входи.
Джонатан подходит к Офелии, берет ее за руку и шепчет:
– Сочувствую твоей драме. У меня нет крыльев, но я рядом на случай, если понадоблюсь тебе.
Офелия перестает рыдать и позволяет Джонатану держать ее за руку. Она даже высовывает голову из-под подушки и пытается улыбнуться.
– Кажется, я немного утомилась от людей, которые летают.
Офелия вытирает слезы и смотрит Уэллсу-младшему в глаза.
– Дай мне немного времени, Джонатан.
– Уверен, спуск по «черным» горнолыжным трассам доставит тебе не меньше удовольствия, чем полеты с Ариэлем, – говорит ей молодой человек и ласково улыбается.
Вместо ответа она слегка сжимает его ладонь. Но, сама этого не замечая, продолжает при этом смотреть в окно, где еще видны Гермес и его новая пассия.
Джонатан обращает внимание на то, куда она смотрит, и сильнее сжимает ее руку.
Молодые люди обмениваются нежными взглядами.
Алиса понимает, что она лишняя, и оставляет их одних.
На лестнице, ведущей в гостиную, она наталкивается на Бенджамина.
– Как она?
– Мы правильно сделали, что привели Офелию сюда, присутствие твоего сына идет ей на пользу.
Она зажигает огонь в камине, наливает себе бокал вина и опускается в кресло.
– Хочется подумать о чем-нибудь другом. Эта история с Офелией оставила меня без сил.
– Ты права. Кстати, у меня есть идея…
Бенджамин садится с ней рядом напротив разгорающегося камина.
– Твой проект «Метаморфоза» имеет три составные части: воздух (Ариэли), вода (Наутилусы), земля (Диггеры). Но недостает кое-чего еще, четвертой стихии…
– Огня? – догадывается Алиса, подкладывая в камин полено.
– Ты не думаешь, что для стабильности треугольника «белое-синее-черное» (воздух-вода-земля) хорошо бы добавить «желтое», огонь?
– Мне не из чего делать нового гибрида.
Она садится и покачивает вино в бокале, держа его за ножку.
– А вот и есть, – возражает Бенджамин. – Мне разрешили захватить с собой кое-что на случай бактериологической войны. Загляни на склад мэрии…
Некоторое время Алиса раздумывает, а потом отвечает:
– Даже если бы у нас появилось оборудование для опытов, недостает главного, незаменимого ингредиента – генов, соответствующих связанному со стихией огня животному.
– Есть одно животное, способное поделиться с тобой генами, необходимыми для будущего гибрида. Судя по многочисленным легендам, оно как раз связано с огнем.
– Феникс? – шутя спрашивает Алиса.
Бенджамин загадочно улыбается, чем выводит ее из себя.
– Брось водить меня за нос! Не знаю ни одного животного, реально связанного с огнем, даже из мифов.
– А саламандра? – спрашивает министр.
– Ты хочешь, чтобы мой четвертый гибрид был человеком-саламандрой?
– А что, будет комплект, все четыре стихии: вода, воздух, земля, огонь. Не говоря о том, что система из четырех игроков – это квадрат, сама стабильность.
Ученая пристально смотрит на танец искр в камине.
– Ты сама убеждала меня, что мать-природа не отказывается от неудачных и неоконченных проектов, а добавляет новые, – напоминает он. – Гибрид человека и саламандры мог бы стать решением наших сегодняшних проблем.
Алиса смотрит на пламя.
Бенджамин берет со своего письменного стола «Энциклопедию относительного и абсолютного знания» и дает ей в раскрытом виде.
– Здесь объяснено, почему саламандр ассоциируют с огнем.
