Мальчик подбирает длинный, острый, как кинжал, сук и глубоко всаживает его медведю прямо в яремную вену. Кровь хлещет фонтаном, зверь истошно ревет, Захария, пользуясь секундной передышкой, помогает Аксель встать.
Дети мчатся что есть сил. Отбежав на безопасное расстояние, они останавливаются, чтобы отдышаться. Медведя нигде не видно.
– Твоя рука… – удивленно тянет мальчик. – Почему не идет кровь?
Они осматривают плечо Аксель. Кость торчит наружу, но крови нет. Желтая полупрозрачная плоть похожа на желе.
– Подожди, – говорит Захария, – я схожу за твоей рукой.
Девочка не успевает его задержать: он торопится обратно, проверяет, не сторожит ли его медведь, и подбирает оторванную руку.
Он возвращается к Аксель, и вдвоем они добираются до шале Бенджамина и Алисы.
Алиса – а ей уже немного за семьдесят – надевает очки и рассматривает рану.
– Мы играли в прятки и наткнулись на медведя. Но есть и хорошая новость: я принес домой ее руку. – Захария демонстрирует оторванную конечность.
Алиса внимательно изучает пострадавшее плечо и отдельно – руку. Пальцы на руке подрагивают, как будто показывают, что еще не отмерли.
– Тебе больно? – спрашивает Бенджамин.
– Нет, только чешется немножко.
Поседевший Бенджамин тоже разглядывает оторванную руку. Алиса больше интересуется плечом ребенка с прозрачной желтой кожей, золотистыми глазами и рыжими волосами с темными кончиками.
– Аксель унаследовала неотению аксолотлей, – объясняет она.
Бенджамин кладет оторванную руку Аксель на столик. Кажется, рука огорчена пренебрежением: она шевелится и сгибается в локте.
– Что будет дальше? – спрашивает Захария.
– Теоретически на руке может отрасти все тело, потому что клетки располагают полной генетической программой Аксель. Но раз на ней нет ни кусочка сердца или мозга, в конце концов она… отомрет, – отвечает Алиса.
– Почему одна часть продолжает расти, а другая нет? – допытывается Захария.
– По-моему, полностью отрастает та часть тела, в которой находится больше всего сознания. Мама говорит, что это та, в которой больше мозгов, – отвечает ему Аксель.
– Выходит, если расколоть тебе надвое голову, разрубить пополам мозг, то будет непонятно, в какой половинке больше сознания – в одной или в другой? – не отстает Захария.
– Мое сознание само решает, где ему находиться, – говорит Аксель. – Оно выбирает тот кусок, где больше мозгов, потому что он быстрее вернется в строй.
– Обалдеть! – восхищается Захария. – А что потом?
– Согласно принципу неотении, у Аксель отрастет новая рука, – говорит Алиса, поднимая на лоб очки. – Остается вопрос, как долго будет отрастать вся рука – с ладонью, пальцами, ногтями…
Ответ на этот вопрос появляется через пять недель, когда рука Аксель, девочки-аксолотля, отрастает полностью.
Не проходит и дня, чтобы двое старых ученых не восторгались способностями ребенка-саламандры. Наблюдая издали, как играют Аксель и Захария, Алиса говорит:
– Аксель – уникум, даже сама по себе она весит в экосистеме не меньше, чем три ее кузена-гибрида. Выходит, мы заменили качеством количество.
– То, что у нее отрастают оторванные конечности, и то, что она не запрограммирована на смерть, открывает новые перспективы, – задумчиво говорит Бенджамин.
Он берет Алису за локоть и помогает ей подняться по ступенькам из сада в шале. Алиса страдает ревматизмом, иногда затрудняющим ее движения. При ее подвижности это особенно тяжело.
– Аксель могла бы служить вместилищем нашей культуры, наших научных открытий, наших ценностей, – размышляет вслух Алиса. – В случае нового кризиса, вроде разразившейся сорок лет назад мировой войны, от нее могла бы пойти новая цивилизация…
С этого момента двух детей, до того росших вместе, Аксель и Захарию, начинают по-разному учить и воспитывать. Как считает Алиса, из девочки-саламандры должен вырасти филолог и математик, знаток искусств и наук. Она обязана аккумулировать максимум знаний и интеллекта, стать своего рода гарантией того, что прежний мир сумеет возродиться по примеру ее пострадавших конечностей.
Но это интенсивное обучение слишком утомительно для Аксель. Понимая безграничные ожидания своей матери, она предлагает превратить занятия в игры, которые сама изобретает. Играя в историю и в географию, она полагается на свою память, в химию и в физику – на цифры, в спортивных играх – на свою подвижность. Она учится не из страха неудачи, а ради радости открытий и экспериментов.
Для разрядки Алиса часто предлагает Офелии прогулки в горах. Мать и дочь любят оказываться вдвоем вдали от суеты. Мать в толстой розовой ветровке поднимается по главной улице Валь Торанса под руку с дочерью, одетой в такую же ветровку, только сиреневую.
