– Через два года после соглашений на Эйфелевой башне отовсюду хлынули Сапиенсы. Кочевники, то поодиночке, то группами, чаще всего больные, голодные, обессиленные. Они выжили, спрятавшись в противоатомных убежищах, в метро, в разных укромных углах, куда меньше проникала радиация, кто-то даже у себя в подвале. Когда уровень радиации понизился, они стали вылезать наружу. Большинство было как детеныши-кроты, впервые высунувшиеся из земли: отупевшие, дрожащие, испуганные. Мы сначала не знали, как с ними поступать. Потом я принял решение: мы обязаны хотя бы немного им помочь, ведь нас создала ты, Матушка, тоже одна из Сапиенсов. Мы стали их лечить, кормить, дали им кров.
Они идут вдоль изгороди. Алиса не верит своим глазам.
– Больше всего меня удручает их уныние, – продолжает Гадес. – Пожалуй, они так и не оправились после этой своей Третьей мировой войны. Это мое мнение. Думаю, их реакцию можно сравнить с реакцией ацтеков или инков, оплакивавших свою цивилизацию и все еще внутренне переживающих эту коллективную трагедию.
Трущобам нет конца.
– На первых порах Сапиенсы жили среди нас в хижинах с протекающими крышами и занимались попрошайничеством. Поселить их у себя под землей мы, конечно, не могли: они для этого великоваты, да и не приспособлены к подземному миру.
– Почему вы не дали им занять брошенные дома?
– Мы предпочли собрать их здесь.
– Для удобства наблюдения? – спрашивает Алиса ядовитым тоном.
– Для удобства оказания им помощи, – твердо отвечает ей Гадес.
Алиса видит за решеткой печального синеглазого ребенка, держащегося одной ручонкой за колючую проволоку и протягивающего другую, как будто выпрашивая еду.
– Зачем колючая проволока?
– У нас не было выбора, – оправдывается правитель. – От выпивки и наркотиков Сапиенсы теряют самоконтроль и могут представлять большую опасность.
Словно в подтверждение его слов синеглазое дитя, только что выглядевшее трогательной жертвой, резко меняет гримасу и угрожающе, как злая собака, скалит зубы.
Застигнутая врасплох Алиса отшатывается. Выросший как из-под земли Диггер в черной военной форме отгоняет маленького смутьяна от проволоки, грозя ему длинной дубинкой.
– Внутри лагеря дежурят вооруженные Диггеры?
– Мы были вынуждены ввести их туда, опять-таки из-за алкоголя и наркотиков. Сапиенсы кусаются, многие наши были ранены, раны такие глубокие, что без «усмирителей» никуда. Многие мои подданные считают слюну Сапиенсов ядовитой. Клянусь, Матушка, я убеждаю их, что это ложь…
Алиса качает головой.
– Решетка, колючая проволока, вооруженная охрана, дубинки… Совершенно не похоже на индейскую резервацию.
– Охрана разнимает драки Сапиенсов. А решетка – это защита для них самих. В лесу Кукуфас полно волков и диких собак. На нас они не осмеливаются нападать, мы слишком сильные, а тщедушных Сапиенсов совершенно не боятся.
Он пытается оправдываться, это звучит жалко.
Они все идут и идут вдоль решетки.
– Ты увидишь, Матушка, как велик лагерь, им там не тесно.
– Между вами и ими нет никакого контакта?
– В определенные часы открываются главные ворота, это для… для туристов. Скоро ты все поймешь.
Алиса и Гадес приближаются к воротам, где уже топчется группа Диггеров-туристов.
У большинства кротов-мужчин большие животы. Алиса вспоминает, как в молодости, встречая очень полных туристов-полинезийцев, пыталась понять, как вышло, что целый этнос обладает увеличенным весом. Оказалось, что эту беду принес им рафинированный сахар, завезенный к ним на острова людьми с Запада. Пристрастие к сладкому стало у них генетическим, четко по закону трансформизма Ламарка, и передавалось потомкам на протяжении многих поколений.
– Идем, матушка.
Гадес опять достает из кармана кружевной платок, льет на него духи из своего пузырька и подносит его к носу. Алиса видит на мордах некоторых Диггеров-туристов маски с фильтром.
– Вам так отвратителен запах моих соплеменников?
– Не забывай, ты создала нас с более развитым обонянием, чем у вас.
Они входят в лагерь и попадают на широкую улицу с утоптанной земляной мостовой. На указателе написано большими буквами: ЕЛИСЕЙСКИЕ ПОЛЯ. По обеим сторонам улицы тянутся магазины, вернее, лавчонки, торгующие всякой всячиной. Судя по табличкам, это «сувениры от Сапиенсов» и «изделия Сапиенсов-ремесленников».
– Загляните сюда! У меня горы типичных сокровищ Сапиенсов! Очаровательно и недорого! – кричит молодой зазывала. – Просто взгляните, это ни к чему не обязывает.
Они заходят в лавку, полную одеял с вышитыми геометрическими узорами, плетеных корзин, пончо, скульптур на сюжеты типичных сценок из жизни Сапиенсов.
Гадес кое-что покупает, чтобы порадовать продавца и продемонстрировать Алисе, как он добр с Сапиенсами.
Они выходят из лавки. Алиса стискивает зубы и воздерживается от комментариев.
